СЕТЕВОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ВЕЛИКОРОССЪ
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА

№9 Сергей ГЛАВАЦКИЙ (Украина, Одесса) Поэтическая страница...

Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов
На главную Наша словесность №9 Сергей ГЛАВАЦКИЙ (Украина, Одесса) Поэтическая страница...

Сергей Главацкий - поэт, драматург, музыкант, председатель Южнорусского Союза Писателей и Одесской областной организации Конгресса литераторов Украины, главный редактор литературного интернет-проекта «Авророполис», составитель Одесской антологии поэзии «Кайнозойские Сумерки», организатор Международного поэтического фестиваля «Межгород». Произведения опубликованы в многих изданиях Одессы, Украины, России. Автор книги стихотворений «Неоновые Пожары».

 

 

Мой солдат

 

Мой боец, мой солдат, я теряю тебя,

Будто армию, будто победу над злом.

Если ангелы спят, когда демоны спят,

Я тобой прикрываю себя, как крылом.

 

Я тобой прикрывался, ты этим – жила,

Это был твой суровый солдатский паёк.

Моя армия больше не стоит крыла,

О ней грустные песни сирена поёт.

 

Твоего офицера знобит, мой солдат,

И победа над злом далека, за рекой.

Я поднялся на борт, и – уносит вода

Твоего офицера домой, на покой.

 

 

Реггей с Музой

 

Мы всё ещё заказываем музыку, но мир уже

Натянут тетивою меж карнизом солнечного ветра

И колосящимся, бликующим бездонно-чёрным спектром

Всех нег слепых, всех липнущих к манжетам миражей.

 

Мы всё ещё танцуем с музой реггей лунности, но все

Пластинки в наших пальцах крошатся чумной брезгливой лавой,

А дымные рассветы в космос испаряются лукаво,

И мёртвый дизель тянется в Париж по вечной сетке зебр.

 

Дирижируя дельфинам, ветер пьян, на всё готов,

И, кнопку сброса взглядом нажимая, сам себя удушит,

И бирюзовый конюх, нежный страж погостов, смотрит в лужи,

С которых испаряются пентакли рек всех и следов.

 

Скучая по эпохам тем, по временам, когда людьми

И не были, об эволюции не знали, потому что

Её ещё не родилось, ведь ей теченья наши чужды,

Когда не знали, что стремятся смертных три греха к восьми,

 

Теперь мы, люди, сушим, как билеты в топь, свои глаза,

И на ветру мы обрушаемся в стальные колыбели,

Как будто все эпохи, эры, времена мы сквозь глядели,

Как будто мы глядели только в бездну, в то, что вечно «за».

 

 

Окоём слепоты

 

Опаздывающий на казнь

Незамедлительно и точно,

Дантес мой, друг – палач – соблазн! –

Ты улыбнулась внеурочно!

 

Нас кто-то смехом запугал,

И жернова подводных зодчих

Спилили корни томных скал,

Где заплетали косы ночи.

 

Монетой с тысячью сторон,

Упавшей в прорубь паранойи,

Не оплатить счастливый сон,

Который нас пытал весною.

 

И в глазомере слепоты

Нам не простить такую осень,

Где есть – отдельно – я и ты,

Где нас в карманах Завтра носит.

 

Друг другу нечем угодить,

Ведь дебри дней – из парафина.

И очень хочется простить,

Но понимаем, что – невинны.

 

 

Родословная

 

И мы, дома свои оставив – корабелам,

Прижались (каста полоумных!) к высоте,

Мы – с башнями срослись в одно, душой и телом,

Мы – целое и часть, мы – божества в беде,

 

Ведь, помнишь, башни все – из Вавилона родом,

И, знаешь, все они упасть обречены,

В песок зыбучий ли уйдут они, под воду –

Мне судьбы их ясны, мне их пути видны.

 

Они падут. Кто раньше, кто – за гранью граней.

Те, что успеют раньше – обретут покой

На время, но – когда-то Вавилонской станет

Любая башня, низкая ли, высоко…

 

У них у всех судьба – Берлинских стен бесстрашней,

Тянуть нас в секту дней последних, их вериг

(Берлинская стена была ведь – тоже – башней,

Но, правда, к счастью, – почти полой изнутри)…

 

И есть ещё у каждой башни – своё имя,

Но на одно лицо мы здесь, теперь – для тьмы,

И башням неизвестно, что случится с ними,

Но башни знают, отчего погибнем мы.

 

Мы все здесь – узелками – в секте Вавилона,

Здесь, в резервации времён последних, как –

Себя, себя самих – удушливые клоны

В фойе Театра после третьего звонка.

 

Мы в Заповеднике немотном – без движенья,

В немых силках остановившегося дня,

Пришедшего за Вавилона разрушеньем,

Одетого в кристаллы чёрного огня.

 

Здесь – обморок Атлантов, морок звёзд и пламень,

В эпилептической горячке бьётся миг,

За нами все следы – потеряны богами,

Метелью сметены, засыпаны костьми…

 

И башни – Небосвод затягивают в секту

Уже, чтоб стать его промозглым палачом,

Чтоб с ним внутри погибнуть, как погибли те, кто

Богами прежде был и мог бы стать ещё.

 

И это Небо, и последний Архитектор –

Уже навечно в этой секте, в этой тьме,

В которой заживо народы гнили, все, кто

Покинуть дом и к высоте прильнуть посмел.

 

И этот полый мир – с его круговоротом,

И неба головокруженьем – мёртв до дна.

Ведь, помнишь, люди все – из Вавилона родом,

И башни все – ждёт то же, что сгубило нас.

 

 

***

 

Глубина удивительных снов.

За степями – леса и тайга,

За тайгою – синеют снега,

За снегами – основа основ.

 

И полярные взгляды волков,

И полярные ритмики вьюг –

Неприменно кочуют на юг

До последних морских берегов.

 

Принося, как чудной акведук,

Серебристую кровь на луга,

Где – ромашки и маков стога

Не привыкли к подвижности рук…

 

Я уже ничего не боюсь!

Я пойду по тайге напролом.

Через хвойную чащу сверлом.

За снегами – виднеется Русь!

 

Её нежности хватит на всех.

Её губы пойдут по рукам.

И невинным становится сам

Красоту созидающий грех…

 

В Её силах в объятьях создать

Шалаши для покинутых душ,

Ведь Господь – Её рыцарь и муж,

И Она возвратится опять.

 

 

***

 

О, этот воздух – всеобъемлющ, словно Каин,

И каждый раз, когда к бездонной красоте,

К диковинной и самой редкой из гостей,

Хочу дотронуться, узнать, она – какая,

И руку к ней тяну, мне руку – отсекают.

 

И я не понимаю, я – не понимаю,

Кто это делает, к чему, за что – опять! –

И – воздух взорванный в руке опять сжимаю,

И – сыпется весь мир, и время – мчится вспять,

К весне, не важно – к марту ли, к апрелю, к маю…

 

А красота – эндемик в мире браконьеров –

Ныряет – тут же! – в омуты, как в отчий дом,

В свои сусальные чахоточные сферы,

И на неё глядит уже с открытым ртом,

Весь – онемевший, как на шлюху, на гетеру,

 

Как на юродивую, тот, кто жил лишь – ею,

Кто жил лишь верой, что когда-нибудь потом,

Вновь узрит он – Её, святую ворожею,

Шаманку снов и явей, и – огнём ведом –

Её коснётся он, и – не дадут по шее…

 

И я – не понимаю, что в таком убогом

Миру ещё теперь я должен сделать, чтоб

Снискать приязнь у палачей моих, у Бога,

И право заслужить – когда-нибудь потом! –

К прозрачной красоте дотронуться, потрогать,

 

И если через много – в спячке проведённых

Порожних лет наступит новая весна… –

Чтоб руки не рубили мне, когда дотронусь

Я к нежной гостье, к ней, божественной, бездонной,

Которую я видел, но – не смог познать.

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
* Имя:
* Комментарий:
   * Перепишите цифры с картинки
 
 
© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2020
Илья - оформление и программирование
Страница сформирована за 0.0746009349823 сек.