Иду на Вы

0

103 просмотра, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 139 (ноябрь 2020)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Филичкин Александр Тимофеевич

 

Система NEWLY – это современный взгляд на подвесные и демонстрационные системы. Благодаря новым разработкам, демонстрация картин или фотография превращается в особое искусство. На сайте компании-дистрибьютера вы сможете подобрать то, что нужно именно вам!

 

 

 

 

 

любаров.jpg

Шаг первый

 

После того, как институт «ПромЗерноПроект» приказал долго жить, я обзвонил всех знакомых архитекторов и инженеров. Рассказал абонентам о закрытии фирмы и спросил – нет ли возможности, куда-то устроиться?

Все, как один человек, ответили мне, что их организации сидят без заказов и ждут неизвестно чего. Они постоянно участвуют в тендерах, но все объекты уходят лишь к родным и друзьям крупных самарских чиновников.

Большая часть проектировщиков города оказалась без всякого дела. Старики «наслаждались существованием» на миниатюрную пенсию, которой хватало лишь на оплату квартиры и на то, чтобы не откинуть копыта от голода.

Те, кто был чуть помоложе, нашли себе работу охранников. Кто-то попал в гардеробщики, кто-то стал мыть полы в ещё не закрытых конторах. Молодёжь устроилась мерчендайзерами в торговых сетях. Они там раскладывали товары на полках.

Я погрустил по поводу окончания ещё одного периода своей биографии, плюнул на всё и стал жить себе дальше. Через пару недель всё устаканилось. Я сидел за компьютером и писал те литературные опусы, до которых раньше не доходили конечности: руки и ноги.

В конце января интернет отключился. Наступил очередной срок оплаты. На улице стояла середина зимы. Температура минус двенадцать. Я оделся в соответствии с погодой и двинулся в офис оператора сотовой связи. До него было не так далеко, всего с километр.

Прогулявшись по небольшому морозцу, я через пятнадцать минут достиг намеченной цели. Подошёл к терминалу, принимавшему деньги. Выяснилось, что автомат не работает. Он и раньше меня плохо слушался, а теперь совсем отказал.

Я направился к стойке, за которой сидели две молодые кассирши. Девушка в модных очках оказалась свободна. Я назвал ей номер модема.

Она пощёлкала мышкой компьютера и спросила очаровательным голосом:

– Какую сумму кладёте на счёт?

За интернет я платил ещё в прошлом году. Зная, что после Рождественских праздников цены в стране опять поднялись, я тут же задал встречный вопрос:

– А сколько сейчас стоит данный тариф?

Девушка меня словно не слышала. Она смотрела на монитор, что-то читала и, видимо, ожидала, когда я отвечу.

– В декабре было двести сорок рублей, – сказал я кассирше. – У меня на счету что-то осталось с прошлых оплат. Возьми двести пятьдесят, чтобы было без сдачи. – Я протянул две бумажные сотни с полтинником.

Она пробила нужную сумму, отдала мне маленький чек и занялась новым клиентом.

 

Через четверть часа я вернулся домой. Скинув в прихожей тяжёлые зимние вещи, прошёл в комнату, включил старый компьютер и с удивленьем узнал, что интернет не работает. Пришлось снова одеться и бежать в тот самый офис, откуда недавно пришёл.

Девушка, которая меня обслужила, была занята. Чуть вдалеке, в небольшом закутке, сидела её молодая начальница. Перед ней стоял такой же экран, как перед другими сотрудницами. В данный момент она оказалась совершенно одна. Я подошёл к ней, подал чек, который не успел к счастью выбросить, и объяснил ситуацию.

Женщина посмотрела в компьютер и сообщила:

– С первого января ваш тариф стоит 275 рублей в течение месяца. Вы заплатили 250. Этого мало для оказания данной услуги.

– И сколько на счёте сейчас? – спросил я изумлённо.

– Двух рублей не хватает, – заявила мне женщина: – доплатите, и всё будет работать. (В то время, на два рубля можно было купить лишь небольшую коробку со спичками.)

Осознав смехотворность названной суммы, я вскинулся от недовольства, и громко спросил:

– А почему мне ничего не сказали, когда я платил?

– Кто вас обслуживал? – спросила начальница.

– Вон та молодая коза, – кипя раздражением, указал я на девушку.

– У нас ни одной козы не работает! – осадила меня строгая женщина.

– Девушка, которая сидит в дальнем углу, – поправился я.

– Идите и заплатите ей два рубля, – закончила дама разговоры со мной.

Переполненный злостью, громко ворча на такую работу, я направился к двум юным сотрудницам офиса. Помня, что нахожусь в общественном месте, произносил я только цензурные фразы. Да и не так, чтобы громко. Скорее вполголоса.

Обе кассирши были заняты делом. Два человека уже оплатили услуги. Они ждали получения чеков, чтобы убрать их в кошельки. Других посетителей поблизости не было.

Худенькая операционистка, что так обслужила меня, сидела, потупив глаза. Её соседка, девица ярко выраженного хабального типа, отпустила клиента и попыталась заткнуть извержение моего красноречия. Она заявила, что хватит кричать. Это мешает работать.

– Когда перевалит за шестьдесят, посмотрим, как ты начнёшь реагировать на такие фортели, – сказал я в ответ. – А то заставили старика, снова тащиться сюда.

Ответить девушке было, в общем-то, нечего. Тогда она применила обычный приём всех работников российского сервиса. То есть, прикинулась оскорблённой невинностью:

– Я с вами не переходила на ты! – заявила она и постаралась испепелить меня злобным взглядом. В её руках не было ни кастета, ни биты, которой играют в бейсбол. Поэтому, я не испугался её грозных очей.

– Возьмите с меня два рубля, и я сразу уйду, – я протянул ей купюру.

– Я занята другою работой, – фыркнула разъярённая фурия и уткнулась в компьютер.

Тут освободилась та девушка, что была виновата во всей этой истории. Я протянул ей деньги и чек и спокойно сказал:

– Раз заставила меня прогуляться, то тебе и дальше работать со мной.

Девушка молчком взяла деньги. Злая соседка выхватила из пальцев подруги купюру, швырнула бумажку на стойку и прокричала:

– Не обслуживай ты его. Пусть идёт куда хочет.

Я снова отдал девушке деньги. Фурия опять отняла у соседки купюру и бросила мне. Так продолжалось ещё пару раз. Тогда я не выдержал и заявил:

– Зовите сюда ваше начальство. Я буду разговаривать с ним.

Скандалистка вскочила и кинулась в тот закуток, где сидела более взрослая женщина. Пользуясь отсутствием боевитой подруги, девушка взяла мои деньги, сунула сдачу и пробила мне чек.

Тут прибежала её «крутая» товарка. Видно, начальница приказала ей не скандалить со мной. Не то ещё вдруг позвонит в главный офис. Оправдывайся перед руководством потом. Поэтому, вернувшись назад, взбешённая фурия только сверкала глазами.

Взглянув на злую девицу, я с усмешкой сказал:

– Я здесь рядом живу. Если и сейчас интернет не подключите, я снова приду.

К счастью, модем заработал. Бежать к ним ещё один раз мне уже не пришлось. Правда, платежи за февраль и за март я проводил в другом отделении данной компании. Оно находилось чуть дальше, чем первое, но там работали только молодые ребята лет двадцати.

 

Шаг второй

 

Неделю спустя, я успокоился и почти забыл инцидент с молодыми кассиршами. Внезапно у меня закончился хлеб. Я влез в сапоги с наполовину отпавшей подошвой, надел пуховик ярко-жёлтого цвета, натянул на голову вязаную «чёрную шапку шахида» и пошёл в магазин.

Минут через десять я ступил в небольшую пекарню. За прилавком топталась продавщица лет двадцати. Возле неё находилась её молодая коллега. Перед ними стояла покупательница такого же возраста.

Довольно скромно одетая девушка тыкала пальцем в витрину, на которой лежала разнообразная выпечка. Она лениво выспрашивала, как и что называется и с какою начинкой внутри?

Рядом с каждым из пирожков лежал отлично написанный ценник. В нём было название свежей продукции, его содержание и, конечно, цена. Но, то ли юная фифа не умела читать, то ли ей было лень это делать? Ведь куда проще спросить персонал. К тому же, так хоть какое-то время можно побыть в центре внимания всех окружающих.

Других покупателей поблизости не было. Поэтому одна продавщица терпеливо общалась с клиенткой:

– Это с капустой, это с картошкой, это с повидлом. Не хотите ли взять и чашечку кофе?

Я шагнул поближе к прилавку. Вторая работница взглянула на старика в странной одежде, сразу включилась в разговор своей компаньонки и начала ей помогать.

Она принялась давать комментарии типа: это удивительно вкусно, это очень полезно, это только из печки. Так придворные пекари убеждают принцессу отведать, что-то на завтрак.

Я положил на прилавок деньги без сдачи и обратился с той продавщице, с которой только что встречался глазами:

– Батон белого хлеба

– Вы видите, мы обслуживает покупателя, – взвилась она.

– Ваша подруга и одна с ней управится, – откликнулся я.

– У нас всего одна касса, – продолжала упрямиться девушка.

Было видно, что ей очень неприятно со мною общаться, но надо же что-то ответить. Мол, отстань. Мешаешь работать.

– Пока она у вас ничего не берёт, – возразил я спокойно.

Продавщица презрительно фыркнула. Она направилась к полке, находящейся рядом, принесла мне батон, швырнула его на прилавок и зло прошипела:

– Нужно ждать своей очереди. Молодой человек.

– Да я тебе в деды гожусь, – сказал я ровным тоном.

И тут я услышал коронную фразу всех работников российского сервиса. – Я с вами не переходила на «ты», – от возмущения на лице продавщицы вспыхнул яркий румянец. Передо мной стояла святая невинность, оскорблённая в своих лучших чувствах.

– Вот именно, – подтвердил я её выражение. Мол, не мешало бы поучтивей беседовать с пожилыми людьми.

– Наглости у людей нет никакого предела, – бросила подавальщица в белом халате и скрылась за дверью, ведущей в пекарню.

Я ничего не стал говорить. Всё равно бесполезно. Взяв батон белого хлеба, я направился к выходу. Перед этим я непроизвольно заметил, что та юная фифа, которую так усердно обхаживали две продавщицы, ничего не купила. То ли у неё не было денег, то ли при виде меня, совсем пропал аппетит?

– Одним всё, другим всё остальное, – сказал я себе.

 

Шаг третий

 

Ещё через несколько дней я доел красный, сладкий маринованный перец, которым меня угостила любимая тётушка. Он был приготовлен с добавлением ложки прованского масла для вкуса.

Мыть литровую банку я не хотел. Во-первых, такая посуда никому не нужна. Мало кто из наших сограждан теперь делает заготовки на зиму. Всё можно купить в магазине. Консервированные фрукты и овощи стоят не намного дороже, чем свежие.

Во-вторых, масло сильно испачкает белоснежную раковину, стоящую в моей маленькой кухне. Придётся её потом отмывать ядовитым шампунем. Получится двойная работа.

К моему удовольствию, банка имела железную крышку, которая закрывалась при помощи одного поворота руки. Оставив в склянке мутноватый рассол, я закрутил её поплотней и поставил в прозрачный пакет. Натянув на себя тёплые вещи, взял полупустую посуду и пошёл в магазин за продуктами.

По пути находилась площадка контейнеров для сбора твёрдых отходов. Туда я и решил выбросить лишнюю тару. Зачем ей стоять пару дней возле ведра и ждать, пока накопится мусор? За это время в ней обязательно появится плесень.

Добравшись до места, я поставил банку в почти полный, открытый сверху контейнер. Рядом со мной появилась высокая женщина. Она была в замшевой, длинной дублёнке с большим капюшоном, отороченным мехом.

Лишь приглядевшись, я понял, что дорогая одежда довольно потёртая, а местами даже засалена. Лицо у дамы оказалось сильно испитым. Возраст за пятьдесят. По всему было видно, что она, как многие бедные люди, рылась в помоечных баках. Искала среди мусора то, что удалось бы ещё как-то использовать.

Например, у нас любое железо и электронные платы от аппаратуры можно сдать в специальные приёмные пункты. За них дают какие-то мелкие деньги. В своё время, большинство россиян выживало только за счёт подобного промысла.

Провода они срезали везде, где только возможно, даже те, что находились под большим напряжением. Воровали металл из дачных домиков и из цехов закрытых заводов. Сейчас всё возвращалось на круги своя.

Увидев, что я что-то поставил в контейнер, женщина обратилась ко мне:

– А что у вас в банке?

– Рассол, – не стал я лукавить.

– О, нужно взять, – оживлённо воскликнула дама.

– Он из-под красного болгарского перца. Слишком острый. Тебе не понравится, – сказал я напоследок.

Уходя от помойки, я размышлял: «Сейчас баба крикнет мне вслед: – Я с вами не переходила на ТЫ!»

Как ни странно, я ничего не услышал. Видно, дама снимала пробу с рассола.

 

Художник: Владимир Любаров

   
   
Нравится
   
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов