Юмористические диалоги

-13

208 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 144 (апрель 2021)

РУБРИКА: Проза

АВТОР: Валеев Марат Хасанович

 
Любаров.jpg

Перитонит

 

– Ну, как себя чувствуем, больной?

– Да вроде ничего, доктор, вот только…

– Что там ничего – хорошо! Шов чистенький, температура нормальная. Операция-то пустяковая, подумаешь, язва. Уже и на поправочку идём!

– Так-то оно так, доктор. Вот только ощущаю какую-то тяжесть в боку, а ещё мне кажется, что у меня что-то внутри тикает.

– Как это?

– Ну, когда шумно в палате, не слышно. А когда все спят, слышу – тикает.

– Да ну, бросьте! Это вы биение сердце за тиканье принимаете… Ну, давайте, я вас для вашего же успокоения послушаю. Хм. А ведь верно – что-то там не то. Ну-ка, на рентген больного…

– Так, сестра, давайте сюда снимок. Какой-то он нечёткий. Хотя… Ну-ка, ну-ка. Да вот же они, мои часы! Я ими очень дорожу, они мне от отца достались, а ему их дед оставил. Как же они попали в брюшную полость этого придур… этого больного?

– Артур Генрихович, вы ведь сами жаловались, что браслет на ваших часах от старости постоянно расстёгивается.

– Да, да… Я их, видимо, забыл снять на время операции, вот они и того. Так, готовьте больного к операции.

– А как ему объяснить?

– Ну, что-нибудь придумайте. На то вы и старшая операционная сестра.

 

– Миленький, у меня для вас не совсем хорошая новость.

– Что такое?

– У вас начался перитонит. А то, что вы принимаете за тиканье – это пульсация крови в воспалённом участке организма.

– И что, я умру?

– Да ну, что вы! Вскроем вам ещё раз брюшную полость, почистим, промоем, заштопаем. Как новенький будете! Ничего не пить, не есть. С утра – на операцию! Понятно?

– Да уж, не тупой.

 

– Ну, что я говорил? Вот они, родимые! Вечные, я бы сказал, часы. В такой среде – и продолжают работать. Вот мастера раньше были, а? Ну, всё, шьём… Так, это у кого телефон звонит? Сколько раз говорил – на время операции отключать.

– Артур Генрихович, это не у нас!

– А тогда у кого?

– Похоже, у него.

– У кого? У этого? Не может быть! Хотя… Блин, точно! За печень завалился. Это чей телефон, придурки!!! А я сейчас сам узнаю. Алло, слушаю! Игоря Викторовича? Ага, вот чей это мобильник! Нет, это я не вам. Нет его, он в отпуске, позавчера вот проводили. Как проводили? Хорошо проводили! А, так вы его ждёте в гости? Ну, не знаю, где он. Ждите, может, объявится. До свидания!.. Ну всё, шьём, и потом все ко мне – на разбор полётов

– А вы зачем сюда, Аркадия Леопольдовна? Чего вам в операционной надо? Сегодня же не ваша смена?

– Да я, Артур Генрихович, так, на минутку. Девочки, никто не видел перстенёк, с зелёным камушком такой? Когда Игоря провожали, ещё был. А потом, после той экстренной операции, как провалился куда…

– А ну всем к больному! Добавьте наркоза – вскрываем его снова! А если ещё кто-то хотя бы раз только пикнет про чаепитие на рабочем месте, независимо от повода – я сам вскрою того придурка вот этим вот ланцетом. Без наркоза!

 

 

Утро в гареме

 

– Хабиба!

– Я, мой господин!

– Фатима!

– Да, мой повелитель!

– Зухра!

– Я здесь, свет моих очей!

– Гюльчатай!

– Гюльчатай!

– Гюльчатай, зараза!!!

– Её нет, о муж наш! Но скоро будет.

– А что вы такие все надутые? Как неродные прямо! Говори, моя старшая жена Хабиба! Нет, сначала вели принести мне щербета*. Только холодненького!.. Ах, хорошо! Рахмат* тебе, Фатима! Ну, так что ты хотела мне сказать, Хабиба?

– Ты, наверное, забыл, мой повелитель. Но вчера, когда ты приполз из дукана*, куда ты уходил попить кофе, ты был как тюфяк*, прости меня, Господи!

– Да как ты смеешь!

– Хабиба правду говорит, о наш общий супруг!

– А тебя, Зухра, никто не спрашивает! Ладно, продолжай, старшая жена! И прошу тебя, поаккуратнее с выражениями. Какой пример ты подаёшь своим младшим коллегам?

– Якши, мой господин! Скажем так – ты был не в своей пиале*. И сообщил нам, что хочешь поменять нас на другой гарем!

– Так, что-то припоминаю… Ну-ка, Зухра, дай-ка я ещё отхлебну щербета… Фу ты, уже тёплый! А покрепче у нас там ничего нет?

– В нашем сарае* сейчас ничего крепче зелёного чая нет. Ты вчера всё выпил, о пьянейший муж наш! Даже двухнедельный прокисший кумыс! Алкач*!

– Нет, это никуда не годится! Ты наказана, Хабиба – три месяца без этого, как его… без интима!

– Четыре.

– Что – четыре?

– Уже четыре луны*, как того, о чём ты говоришь, не было с тобой не только у меня, но и у остальных жён!

– Да? Странно, а с кем же это я вчера… Ну ладно, не будем об этом.

– Нет, почему же, о неверный наш муж! Мы все хотим услышать, на кого ты нас хочешь променять!

– Все? А где Гюльчатай? У вас нет кворума, о несчастные женоподобные созданья!

– Гюльчатай сейчас придёт.

– А где она?

– Да за бузой* она ушла, в дукан! Ты ещё с вечера ей наказал, как самой любимой жене.

– Ну, это другое дело. Ладно, Зухра, продолжай.

– Так на кого ты там польстился? На гарем кривого Махмуда? Или на жён Абдурахмана? А может быть, супруги Рашида тебя сбили с толку?

– Да что вы, о занозы сердца моего! Мне и вас за глаза хватает! Вы, наверное, вчера меня просто не так поняли! Я, наверное, про это… про гараж говорил, вот! Старый у меня гараж, да и тесный. Надо бы на десять машин, а мой вмещает всего пять. Вот надо бы его поменять на более просторный. А вам, о ревнивицы мои, послышалось, что я говорю про какой-то другой гарем, тогда как я говорил про гараж, хе-хе!

– Поклянись!

– Да чтобы мне ещё раз жениться! Да чтобы все мои любимые тёщи разом приехали в гости! Да чтобы в нашем дукане закончилась буза! Да чтобы…

– Ладно тебе, господинка наш, ладно, верим. Но в последний раз, слышишь? А то мы сами скажем тебе хором: талак!* И это уже ни с каким гаражом не спутаешь!

– Да слышу, слышу! Но где же мой утренний бальзам? Где шляется эта несносная Гюльчатай? Гюльчатай! Гюльчатай, зараза!!!

 

Примечания:

Гарем – коллектив из нескольких жён.

Щербет – безалкогольный восточный напиток.

Рахмат – типа «спасибо».

Дукан – восточная забегаловка.

Тюфяк – бесформенный матрац.

Сарай – по-ихнему дворец.

Алкач – международное определение пьющего человека.

Луна – не то, что вы подумали. Это календарный месяц.

Пиала – чашка такая. Сойдёт и за тарелку.

Буза – слабый алкогольный напиток, которым можно неслабо надраться.

Талак – мечта всякого невосточного женатика. Арабу, например, достаточно трижды прокричать «Талак!», и он в разводе.

 

 

Суббота

 

– Кисонька, ты чего это лежишь? Мы что, ужинать не будем?

– Милый, извини, у меня голова очень болит.

– Как это голова болит? Сегодня же суббота!

– Ну и что?

– Как это «ну и что»? Мы же с тобой по субботам, того… этого.

– Извини, забыла. Вот полежу пару часиков, может, пройдёт.

– Лежи, дорогая, хоть два, хоть три часа. А я пока сам ужин приготовлю.

– Что бы я без тебя делала! Там в морозильнике есть пакет с замороженным фаршем…

– Сейчас поищу… Вот это?

– Нет, это не фарш. Это печень.

– Пойду ещё пошарю… А это вот не фарш, случайно?

– Случайно не фарш. Это просто мясо. Подожди, сейчас я поднимусь и сама его тебе найду… На вот, занимайся, а я пойду, прилягу.

– Птичка моя, но он же как камень. Это же он до следующей субботы будет оттаивать!

– Положи в микроволновку, буквально на полминутки… Хотя, подожди. Боюсь, ты его сваришь. Сейчас встану и сама оттаю… Всё, готово. Пойду прилягу.

– Конечно, ложись. Сегодня же суббота. Тебе надо быть в форме. А я сейчас быстренько наваляю… этих… как их… котлеток… Слушай, а они почему-то не получаются, разваливаются и к рукам липнут…

– Ты яйцо туда положил?

– А, вон оно что! Ну, положил. И сколько оно здесь должно полежать?

– О боже! Подожди, я иду к тебе… Вот так вот это делается и вот так. Запомнил?

– Да что тут запоминать? А ты иди, приляг. Я тебя позову, когда будет готово. Отдыхай, рыбонька, готовься вкусно поужинать, при свечах. Сегодня же у нас суббота!

– Да помню, помню! Жарь давай свои котлеты.

– Так, а на чём: на растительном или сливочном масле? А может, на сале?

– На моих слезах! Ты дашь мне сегодня отдохнуть?

– Успокойся, сердынько моё! Я решил пожарить наши котлетки сразу на всём. Вкус должен быть – обалдеешь! Вот, пусть жарятся, а я пока телевизор посмотрю.

– Какой телевизор, придурок? Они же у тебя уже горят!

– А я думаю, чем это так не очень вкусно у нас на кухне запахло… Ой, как у меня голова разболелась!

– Иди приляг. Сама ужин приготовлю! Из тебя кулинар, как из самовара круизный лайнер.

– Действительно, ласточка, лучше я прилягу. Тем более что большую часть работы я уже сделал. А мне надо отдохнуть. Сегодня же у нас суббота, мне надо быть в форме!..

 

 

Повестка

 

– Кто там?

– Откройте, мы из военкомата!

– С каким ещё автоматом?

– Да не с автоматом мы, не с а-вто-ма-том!

– А, так вы с матом? Нет, не пустим, у нас матом не ругаются!

– Да кто ругается? Никто не ругается! Откройте, мы из военного комиссариата!

– Откуда, откуда?

– Да из военкомата же!

– А, из военкома-а-та! Так бы и говорили. А что вам нужно?

– Да не что, а кто. Куфайкин И.С. здесь проживает?

– Ну, здесь.

– Так откройте, мы к нему.

– Зачем это?

– Так ему повестка!

– Какая ещё поездка?

– Да не поездка, а повестка! Хотя правильно: сначала повестка, потом поездка.

– Какая еще поездка?

– Ну, в армию же.

– Не, никуда он не поедет.

– Как это не поедет? Все поедут, а Куфайкин И.С. не поедет?

– Таки не поедет!

– Это почему?

– А нет его дома!

– А где он?

– А за хлебом пошёл!

– А когда будет?

– Через неделю.

– Точно через неделю?

– Точно, точно!

– Ну, ладно, мы придём через неделю.

Прошла неделя. Снова:

– Кто там?

– Мы из военкомата, откройте!

– А, проходите, проходите, гости дорогие!

– Спасибо! А что вы это нам с порога водку предлагаете?

– А выпейте за здоровье нашего дорогого внука, сына и брата Куфайкина Ибрагима Соломоновича!

– Нет, мы на службе! Вот вам повестка, уважаемый Иб… Ибрагим Соломонович.

– Оставьте себе, товарищ прапорщик! А вот вам мой паспорт.

– Зачем? У нас в военкомате сдадите. А пока распишитесь в получении повестки.

– Нет уж. Сначала вы посмотрите в паспорт!

– Ну, и что там?

– Да вы на дату моего рождения смотрите.

– Да чего мне смотреть? Я и так знаю, что тебе пока двадцать шесть лет. Ещё не поздно долг Родине отдать!

– Да нет, товарищ прапорщик, вы число и месяц рождения видите?

– Ну и что?

– А то, что это вчера мне было двадцать шесть лет. А сегодня с утра мне – уже двадцать семь! Да вы выпейте, выпейте, не стесняйтесь.

– Ну, тогда с днём рождения тебя, падла!

 

 

Погашение кредита

 

– Это улица Затонская, дом двадцать?

– Ну.

– А вы – Тарелко Василий Ефремович, проживающий по этому адресу?

– Он самый.

– Боже, что за хибара! И что это у вас на диване валяется?

– Да уж, не хоромы. А на диване мой родственник. Больной он. А вы кто, чего надо?

– Мы – судебные исполнители. Вы собираетесь выплачивать кредит, гражданин Тарелко?

– Ну, как… Конечно… Как-нибудь, когда деньги будут.

– Нет, нас такая формулировка не устраивает. У нас на руках исполнительный лист. И мы вынуждены описать ваше имущество, гражданин Тарелко.

– Ну, описывайте, раз так. Вам ручку дать, или у вас своя есть?

– Своя. Так, пишем… Господи, что же нам описать-то?

– Ну, телевизор вот. Правда, он не работает уже шесть лет. Или вон холодильник пишите.

– Так, пишем холодильник… Ой, а что это такое? Что это за деревянные полки в нём?

– А, да, совсем забыл! Холодильник тоже сломался, ещё в позапрошлом годе. Шкаф из него я сделал, чтобы даром не стоял.

– Но что-то же мы должны у вас описать и забрать в счёт погашения кредита! Иначе нас уволят.

– Ладно, так уж и быть. Возьмите вот зонтик. Почти новый.

– Да ну вас, гражданин, Тарелко, с вашим зонтиком! Хотя нет, давайте его сюда. И ещё вот эту табуреточку прихватим, она вроде не шатается. Не возвращаться же с пустыми руками. Ну что ж, пошли отсюда, коллеги. И чем только банк думает, когда кредиты вот таким… кгм… несостоятельным гражданам даёт!

– До свиданья!.. Ну, всё, они ушли. Вставай, Петрович. Спасибо тебе, выручил. Вот тебе три сотни, как и обещал. Подлечись! Да смотри, в запой опять не уйди, вдруг меня опять предупредят, что приставы должны пожаловать. Понял? Ну ладно, я пошёл домой.

– Постой, Василий Ефремович! А кто мне за зонтик и за табуретку заплатит? Совсем новые были. И почему это я своим имуществом за твой кредит расплачиваться буду?

– Ладно, на тебе ещё пару сотен, жлоб! Ну, сейчас-то ты уж точно запьёшь. Смотри у меня!

– Да ладно тебе, соседушка! Они теперь не скоро сюда придут. Да, гражданин Тарелко, ты номер-то своего особняка с моей халупы не забудь снять, а мой вернуть на место!

 

 

Бешбармак с пампушками

 

– Алло, здравствуйте! Это служба досуга. Хотите поговорить с девушкой?

– Да какая еще, на фиг, девушка? Некогда мне – бешбармак варю. Надо уже сочни в бульон опускать. Всё, пока!

– Извините, это служба досуга. Это я вам только что звонила?

– Ну, чего надо? Не хочу я говорить ни с какой девушкой. У меня уже сочни довариваются. Сейчас и туздук подойдёт… А запах, запах! Я обалдеваю! Всё, не мешайте мне!

– Аллё, извините, это снова я, девушка из службы досуга!

Повторите ещё раз, пожалуйста, что вы там такое варите?

– Ну, бешбармак.

– Как интересно! А я вот этот баш… бешбармак ещё не варила никогда. Это, кстати, чьё блюдо? Кто его придумал?

– Постой, как тебя там…

– Анжелика! А вас как зовут, молодой человек?

– Петро я. Постой, Анжелика, сейчас я туздук сниму, а то лук разварится…

– Лук разварится… Как интересно!

– Так вот, Анжелика, у меня в корешах есть и башкиры, и татары, и казахи. И все они говорят, что это их национальное блюдо. Я и не спорю. Главное, что они меня научили, как его готовить. Очень просто и очень вкусно. А я их научил варить настоящий украинский борщ, с пампушками!

– Петро, а если не секрет, кому вы варите ваш этот бешбармак?

– Та кому – себе ж!

– А где же ваша жена?

– Объелась пампушек… В разводе я!

– Как интересно! А вы не могли бы, Петро, и меня научить варить бешбармак?

– Что, вот так по телефону?

– Нет, по телефону не надо. Он мне так надоел сегодня! А вы знаете, у меня как раз смена кончается…

– Так тебя ж, поди, муж дома ждёт?

– А мой муж объелся груш!

– Вон оно как! Ну, тогда подъезжай, Анжелка! Диктую адрес. Да, прикупи-ка сметаны. Я тебя и борщ варить научу. С пампушками!

 

 

Четвёртый муж

 

– Встаньте, подсудимая! Расскажите, как всё было.

– Да как? Я иду к дому, и он за мной. Я в подъезд, и он туда же.

– Дальше.

– Я в лифт – и этот следом! Ну, ясно же – маньяк! У них у всех сейчас весеннее обострение.

– Почему вы так решили?

– Так всю же дорогу молчал и даже в мою сторону не смотрел.

– Ну и что?

– Чего «ну и что»? Ясно же, что он маскировался, боялся раньше времени выдать своё преступное намерение.

– Ну, допустим. Дальше!

– А когда он спросил: «Вам на какой этаж?», я поняла: хочет выведать адрес, где я живу, чтобы ворваться в мою квартиру и надругаться надо мной.

– И?..

– Но я раньше это сделала! Так сказать, предприняла превентивную меру.

– Как, прямо в лифте?

– Ну да. Не вести же этого задохлика домой.

– Действительно. Вот справка, которая свидетельствует, что гражданин Захаркин Н.С., как бы это помягче сказать… Одним словом, он был на тот момент импотентом.

– Ха, гражданин судья! Вы ещё меня не знаете. Все три моих прежних мужа – вечная им память! – говорили, что я заставлю и мёртвого шевелиться. Вот и этот… Немного пошевелился. Да мне сейчас много-то и не надо.

– А вы знаете, что тем самым нанесли пострадавшему и моральный, и физический урон? И вам грозит реальный срок?

– Гражданин судья, ну как же так, я же женщина слабая, беззащитная, а этот крадётся следом, сопит и молчит, фиг знает, чего про меня думает. Ну я и…

– Подождите, обвиняемая! У вас есть шанс избежать наказания.

– Это как?

– Пострадавшая сторона изъявила желание пойти с вами на примирение. Но при одном условии.

– Да хоть два! Чего он хочет?

– Чтобы вы вышли за него замуж!

– И на кой он мне? Сами же зачитали справку, что Захаркин этот импотент.

– Вы невнимательно слушали, подозреваемая. Я сказала, что он такой был до встречи с вами. А вот другая справка, свидетельствующая, что у Захаркина Н.С…Угу, угу… Ну, в общем, у него после того случая в лифте всё нормально. И он очень хотел бы остаток своих дней провести с вами! Как, согласны, свидетельница?

– Остаток дней? Ну, это я ему обещаю!

– Тогда вы свободны!

– Захаркин, милый мой, ты где? Ну, чего ты в угол забился! Уж не передумал ли? Пошли скорее домой, мой четвёртый муж!

 

 

Факир-макир

 

– Дядя Карим, ты чего такой взъерошенный?

– Э-э, балам, вот сижу, полисыя жду.

– Зачем, кто её вызвал?

– Я и вызвал.

– А что случилось-то?

– Что-что… Пошёл на смена, забыл пропуска. Возвращаюсь, стукаю в дверь. А мине не открывают.

– Может, тётя Фарида куда вышла?

– Куда? Нощь ведь. Я опять стукаю. Наконец открывает мне моя Фарида, моя жаным. И какой-то она шибко ласковый. Как будто я полушка принёс.

– Так у тебя получка неделю назад была, дядя Карим. Мы ещё с тобой на неё пива попили.

– Вот-вот! Э-э, думаю, жаным, меня на мягкий хлеб не проведёшь! Кино смотрю, этот, как его, анекдоты слушаю. Я в шипонер. А там – сидит! Голый, слушай, ножки крендель сделал и шалма на голова!

– Ух ты! Мулла, что ли?

– Тьфу на тебя, Петька! Этот шалма на его голова был мой шарф! Ага, думаю, вор, мой вещь хотел украсть! Жена пугал, вон сама не свой к свой мама убежал! Сейчас, говорю, сволишь, я тебе секир-башка сделаю, обрезание ясым! Я его поймал за этот…

– Прямо за?!.

– Ещё раз тьфу на тебя! За рука! Тащу его как баран из сарай и кричу: «Ты кто, зачем на мой шкаф поселился?». А он мне: «Я йог, йог!». Слышишь, брат Петька, на глаза мне врёт, говорит, «йок» его тут. Как же йок, когда бар?

– Хе-хе, дядя Карим, йог – это вроде факира!

– Ну да, он потом так и сказал, что он – факир-макир, мой жена лешит. Это без штана лешит?! Я хватаю его за горла, а он кришит: «Уйди, я в астрале!» Я понюхал – тошно! И в шкафа, и на пол! Чушка какой-то, а не факир!

– Ой, не могу! Дядя Карим, в астрале – это когда душа из человека выходит…

– Она у этот факир-макир и вышла. Он лежит на свой… асрал, весь сасык… вонюший, и ещё издевается: я, говорит, не рваный…

– В нирване!

– Был не рваный, Петька, был! А теперь вот сижу, полисыя жду. Сам вызвал! Тюрма теперь буду жить.

– Погоди, дядя Карим! Вон, смотри, это не твой факир, босиком и в одних трусах побежал? Ату его, ату!

– Он, сволишь! Сейчас догоню, дорву ему всё, что осталось, чтобы совсем йок стал! Тюрма буду жить! Я такой шеловек!

– Да ну его, дядя Карим! Пошли ко мне лучше пиво пить, у меня получка была!

– Полушка? Это, балам, хорошо! Но как меня потом моя Фатима, моя жаным, меня найдёт?

– Найдёт, дядя Карим, не сомневайся! Бабы – они всегда и везде, всё и всех находят! Хоть русские, хоть татарские, хоть каковские!

– Правильные твои слова, иптяш Петька! Ну, тогда пошли к тебе пиво пить!

 

 

Интервью

 

– Мальчик, это правду про тебя говорят, что ты нашёл кошелёк с тысячью долларов и вернул их хозяину?

– Да, так и было!

– Можно, я у тебя возьму интервью? И сфотографирую?

– Можно! Как мне лучше встать? Давайте в профиль сфоткайте, может, хотя бы мой профиль Юльке из шестого «б» понравится. Да, а вы из какой газеты?

– «Городская хроника».

– Жаль, Юлька, кажется, эту газету не читает. А вы в Интернет не выкладываете свои номера?

– Выкладываем, мальчик, выкладываем. А ты давай выкладывай, что это за номер ты сам-то отколол?

– В смысле?

– Ну, тебе что, та тысяча долларов самому бы не пригодилась? Потратил бы их на себя, никто бы ничего не узнал.

– Не, я не так воспитан. Поэтому, как только увидел, что в кошельке, кроме налички, есть ещё и визитная карточка хозяина, сразу же решил вернуть ему его потерю.

– Молодец! А кто хозяин-то кошелька? Кому так крупно повезло?

– Барбарисов Олег Борисович.

– Как? Сам Барбарисов? Ну и чудак ты, мальчик, прости, господи! Да у этого Барбарисова денег – как грязи! И ты взял и вернул ему эту несчастную тысячу долларов?

– Да, вернул! И ещё бы раз вернул! И если десять бы раз нашёл кошелёк, десять раз бы вернул его!

– Какой бескорыстный мальчик! Ну, давай, называй свою фамилию, и заметка о тебе пойдёт в завтрашний номер.

– Пишите: Борис Барбарисов. А можно, вы меня ещё на скейте сфотографируете? В полёте? Пусть Юлька увидит!

– Постой, постой. А кем тебе приходится Олег Борисович?

– Да дедушка же!

– Вот оно что! Ну, тогда всё понятно! Я бы тоже отдала дедушке кошелёк. За бесплатно. Ну, давай вставай на скейт, герой!

– Ну, почему за бесплатно? Дед мне отвалил две тысячи долларов!

– Ух ты! А за что?

– А в кошельке были ещё фотографии!

– Что за фотографии?

– Не скажу! Но если бы их увидела бабушка, она бы тут же сделала себя вдовой! Ну, давайте, фотографируйте меня! А я потом Юльке ссылку на ваш сайт вышлю. Пусть, увидит, кому она, дура, отказывает!

– Что, что?

– Да не даёт она мне контрольные списывать!

 

 

«Заберите меня, а?»

 

– Полицию вызывали?

– Да, вызывали, вызывали! Сколько вас можно ждать?

– Так пробки же! Ну, и что у вас тут случилось?

– Заберите вот этого изверга, этого уголовника!

– Это кого?

– Ну вот его же, мужа моего!

– Извините, гражданочка, но я что-то не вижу повода, видимых причин, чтобы забрать этого гражданина. У вас дома тихо, идеальный, порядок, следов дебоша нет. А муж ваш сидит себе, чай пьёт.

– Тьфу! Это я не сяй пью, это я рот полоссю. Нет узь, заберите меня. Где васи эти, как их, оковы? Заковывайте и забирайте меня!

– Не оковы, а наручники. За что вас забирать-то?

– Так он вам и скажет, зверь! Это я знаю, за что его надо забрать. А ты, животное, не радуйся, мне решать, забирать тебя или нет.

– Всё, у меня кончается терпение! Говорите чётко, гражданка, за что мне забирать вашего мужа?

– Он руку на меня поднял!

– Где, покажите?

– Что показать?

– Ну, следы подъёма его руки на вас?

– Так вы будет меня забирать, товарисс лейтенант, или нет? Я вон узе и узелок собрал. Пойдёмте, где вася арестантская масина?

– А ну сидеть! Не слушайте его, товарищ мили… полиционер! Ишь, обрадовался!

– Так, гражданин, может, вы мне объясните, что у вас тут произошло?

– Да стё – присёл я с работы, а она постелила на пол новый ковёр…

– Ну и что?

– А я несяянно наступил… туфлём… Совсем на краесек.

– Так, дальше?

– А стё дальсе? Она как даст мне с правой, у меня зюб и вылетел. Она хотела иссё и с левой прилозиться. Да я вовремя руку поднял, закрылся. Заберите меня, а? У меня зубёв не так узь и много осталось…

– А, вон оно что! С удовольствием! Берите, ребята этого хулигана. Пусть хоть у нас суток пятнадцать отдохнёт…

 

 

Анна на рельсах

 

– Ну и чего ты тут разлеглась, как барыня?

– Уйдите, сударыня, прошу вас, не мешайте мне!

– Как же это я уйду, коли это мой участок, и я его должна осмотреть.

– Мне до вас нет дела, проходите дальше.

– Зато мне есть. Здесь не должны находиться посторонние предметы. А тем более тела!

– О боже! Тело, тело… Да, скоро здесь будет обезображенное тело.

– Так ты ещё кого-то ждёшь? Бомжа какого безобразного, что ли? А с виду вроде ничего женщина, трезвая, и вон как прилично одета. Правда, старомодно как-то. Шляпку-то где покупала?

– Не помню. Ах, да, мне её пошили…

– Ишь ты! Ну, вставай давай. Ещё простынешь, по женской-то части. Мучениев потом не оберёшься. Да и супруг будет недоволен. Кто у нас муж-то?

– Он очень богатый, известный человек. Хотя, судя по вашей странной одежде, вы не из нашего круга и, скорее всего, не знаете моего супруга.

– А, так он у тебя из этих, как их там, из олиграхов, что ли? Развелось их нынче, разве всех упомнишь.

– Нет, он не граф. Он князь. А я люблю другого. И в этом моё несчастье! Скажите мне, сударыня, когда же будет скорый поезд?

– Граф, князь… Да, нонче какое хошь звание купить можно. Так это, выходит, ты из-за каких-то двоих козлов с дутыми званиями лежишь тут, на рельсах? Под дождём? И скорого ждёшь? Так я тебе скажу, что скорые здесь не ходят.

– Как это не ходят? Всегда ходили, а теперь – нет?

– Ты не на ту ветку легла, девонька! Здесь только грузовые шлёндают. И то в час по чайной ложке. Кризис же, мать его… Ну, вставай, вставай, когда ещё состав пройдёт… Может, только под утро. Да такой грязный, вонючий!

– Какой же такой?

– Да цистерны с нефтепродуктами! И вот представь: пройдёт он, а ты останешься тут лежать – чёрная, липкая, вся в солярке и бензине, мазуте! Бр-р-р! Да на тебя никто и посмотреть не захочет. Ни первый твой козёл, ни второй, ни вообще какие другие.

– О боже! Нет, такого конца мне не надо!

– И правильно, девонька! Время придёт, и достойный конец тебя сам найдёт. Вставай, пошли ко мне в дежурку. Чаю попьём, по душам поговорим. Ты мне про своих козлов подробнее расскажешь, я тебе – про своих! Ну, пошли, милая. Да шляпку, шляпку подними!

 

 

Скромный герой

 

– Мужчина, а я вас узнала!

– Вы? Меня?

– Да, да! И я вас давно ищу!

– Ищете? Это был не я.

– Да нет же, это были вы!

– С чего вы решили, что это был я?

– Я вас хорошо запомнила! И потому именно вас искала.

– Да не за что меня искать. Не! За! Что!

– Да как же не за что, как не за что?

– Ну, а за что, за что?

– Да как же, это было на прошлой неделе…

– Ну?

– Вот на этой же остановке…

– Ну?

– Я стала выходить из автобуса, и вдруг чувствую…

– Нет, это был не я. Говорят вам – не я!

– Да подождите вы! Вдруг чувствую – споткнулась и выпадаю из автобуса. Прямо на асфальт!

– Да что вы?!

– И точно бы упала, если бы не вы.

– Как это?

– Ну, вы что, забыли? Вы же успели ухватить меня за карман моего пальто…

– Да за какой ещё там карман, что вы!

– Да за мой, мой карман! И вот благодаря вашей крепкой мужской руке и прочности моего кармана я не упала, а благополучно спустилась на свою остановку.

– А, ну тогда это был я! На моём месте так поступил бы каждый мужчина!

– Это точно! Если бы не вы, я бы наверняка упала и расшиблась. Так что спасибо вам, мой неизвестный скромный герой!

– Да не за что! На моём месте каждый бы…

– Правда, при этом у меня пропал кошелёк…

– Кошелёк? Какой ещё кошелёк? Не знаю никакого кошелька! И вас не знаю, женщина, и не хочу знать! Вот пристала!

– Да бог с ним, с кошельком, наверное, выронила где-то…

– Это запросто!

– Там и было-то всего сто рублей.

– Вот именно!

– Так что спасибо вам ещё раз!

– Да не за что! Ну, я пошёл? Мне ещё работать надо, что-то заболтались мы тут с вами. А то я так сегодня ничего и не заработаю.

– Ох, совсем забыла: а как хоть вас звать?

– Не надо меня звать! Я сам прихожу, когда надо…

 

 

Прошлый век

 

– …А теперь послушаем, как у нас зимует Холодрыгинск. Докладывай, Афонькин… Афонькин!

– Аюшки?

– Баюшки! Ты что там, спишь, Афонькин?

– Никак нет, товарищ губернатор!

– Ну так доложи, как у тебя с отоплением.

– Хорошо! Нынче купил пару японских обогревателей. Теперь не нарадуюсь, ещё вчера все форточки были настежь. И дома, и в кабинете…

– Я рад за тебя, Афонькин. А как у остальных горожан? Что там у тебя с котельными? Хватило денег на их ремонт?

– Да ну их, эти котельные! Это же прошлый век. Латаешь их, латаешь… Я и горожанам посоветовал купить японские обогреватели…

– Ну и что?

– Говорят, на японские у них денег нет. Понабирали наших, отечественных, а у кого и на них денег нет, «козлов» понаставили… Козлы!

– Ну и что?

– Так это же прошлый век! Они же жрут электричество как ненормальные. Ну и как включили всё это дело разом, все подстанции и сгорели.

– И что теперь?

– Да как обычно: ни тепла, ни света. Но это ненадолго!

– Ты уверен, Афонькин? Или мне ЧС у вас для МЧС объявить?

– Не надо ЧС! Сами справимся.

– Как? Доложи…

– Я объявил конкурс среди горожан под девизом: «Нам зима не страшна. Пошлём её на!..»

– Ишь ты! А в чём смысл конкурса?

– Кто предложит лучший способ перезимовать без тепла и света, того отправим куда-нибудь греться…

– Ну-ка, ну-ка, любопытно было бы узнать.

– Пока предложений не поступало… Хотя нет, вон, вижу из окна, приближается большая группа горожан. О, и транспаранты несут! С одним предложением…

– Каким?

– Прямо не знаю, читать или нет. Это же прошлый век какой-то!

– А ты прочитай, Афонькин, а мы послушаем!

– Ну, там написано: «Мэра на нары, а нас – на Канары!»

– Ну, вижу, что без МЧС нам тут не разобраться. А ты, Афонькин, точно готовься на нары. Хоть это и прошлый век, но лучшего способа перевоспитать таких как ты ещё никто не придумал!

 

 

Снежинка

 

– Па, а я хочу в этот Новый год быть Снежинкой.

– Снежинкой? Хм, Снежинкой… Доча, да это же очень примитивный, массовый костюм. Вон их сколько всегда крутится вокруг ёлки. А ты же у нас не как все. Ты же моя кровиночка, доча самого Григория Кошеленко! Ты не должна быть как все!

– Нет, хочу быть как все!

– А мама что говорит?

– Она говорит так же, как и ты! А я хочу быть Снежинкой! Снежинкой! Сне-жин-кой!!!

– Ну ладно, Юленька, ладно! Позови сюда нашу портниху и погуляй пока.

 

– Слушаю вас, Григорий Маркович.

– Вы какой там нынче шьёте костюм на ёлку моей дочурке?

– Ну, мы с вашей супругой перебрали много различных вариантов, и остановились на Бегемотике… Маленьком такой Бегемотике.

– Всё, никаких бегемотиков! Ребёнок хочет быть Снежинкой!

– Но…

– Я сказал – Снежинкой!

– Хорошо, хорошо, Григорий Маркович! Я вас поняла. Снежинка так Снежинка! Только…

– Ну, что ещё?

– Только Юленька будет самой большой Снежинкой! Я бы сказала, что это будет Сугробик. Но очень маленький Сугробик.

– Ну, а я что говорил? Не может быть моя доча как все! Сугробик так Сугробик! Шейте!

 

 

Припухлость

 

– Ну-с, на что жалуемся, папаша?

– Да всё болит, сынок!

– Так уж и всё? В твоём возрасте, дедуля, уже можно и не обращать внимания на самочувствие, хе-хе!

– Да ты бы осмотрел меня все же, доктор, раз уж я пришёл.

– Ну, хорошо, ложись на кушетку, дедуля. Да нет, рубашку оставь, и штаны не надо приспускать, я тебя и так простучу… Так, тут болит? А тут? Тут беспокоит?

– Ага, и тут болит, и там… И здесь беспокоит.

– Ну, это нормально. Так и должно быть, в твоём-то возрасте. Я бы сказал, всё нормально… Хотя нет. Вот тут какая-то припухлость, в районе пояса. Давно это?

– Это? Да всегда, доктор. Это мой кошелёк.

– Давайте-ка, сударь, я вас на всякий случай всё же более внимательно осмотрю. Очень меня взволновала эта припухлость. Нуте-с, снимем-ка рубашечку и снова ляжем на спинку… Надо же, я так и думал! Дело серьёзное, уважаемый! Будем ликвидировать вашу припухлость…

 

 

На живца

 

– Мужчина, вы такой с виду крепкий.

– Да есть маленько!

– Можно вас на минуту?

– Ну.

– А если на пару минут?

– Можно.

– Хотя, что там, на пару. А на пять минут слабо?

– Ого! Да хоть на десять! Я ещё ничего вроде.

– А на полчаса?

– Хм! Ну, можно попробовать.

– Тогда допивайте своё пиво и пошли.

– Куда?

– Да тут недалеко, за углом. Как вас, кстати, зовут?

– Груздев. Иван Груздев.

– Вот и славно, Груздев, мы уже пришли.

– Ты куда меня привела?

– Вот вам, ребята, новый помощник! Здоровый, не слабее загудевшего Петровича. Вы с ним этот грузовик за полчаса и разгрузите!

– Не, мы так не договаривались. Я пошёл!

– Куда ты пошёл? Сам согласился на полчаса, а сам пошёл? Нет, мужик, раз уж назвался Груздевым, полезай-ка в кузов – будешь мешки с цементом моим грузчикам подавать. Вы, ребятки, присматривайте за ним, чтобы не сбёг. А я пойду, может, ещё кого на живца словлю…

 

 

Консультация

 

– Доктор, это правда, что вы лучший психолог в нашем районе?

– Можете не сомневаться. Ну, будем откровенны. Так что у вас за проблемы?

– Да вот, не поверите, доктор, не могу замуж выйти. Никто не берёт. К вам вот посылают. На консультацию. Все говорят – дело во мне самой.

– Не поверю! Вы такая красивая, молодая, глазки вон у вас какие…

– Какие такие?

– Ну, воодушевлённые как бы. Как бы живые такие глазки.

– Нет уж, давайте-ка без «ну». Какие такие у меня глаза? Что вы мне тут не договариваете?

– Да что вы, ничего я не недоговариваю!

– Что значит: «Как бы живые такие глазки»? Уж не хотите ли вы сказать, что они у меня нахальные?

– Да не то что бы. Скорее – дерзкие!

– А-а, так вы решили оскорбить меня?

– Да с чего вы это взяли?

– Вы только что назвали мои глаза мерзкими.

– О, так вам не я нужен, а врач-лор. Ухо-горло-нос который. У вас со слухом что-то.

– Это у тебя сейчас что-то с ухом станет, козёл!

– Я бы вас попросил…

– Что, и ты туда же? Все вы только об одном и думаете! Попросил бы он… Так на же тебе, на, на, похотливое ты животное!

– Ой, зачем же вы дерётесь туфлей! Ай, ухи, ухи! Алё, полиция?! Убивают!!!

– Ладно, живи, пошла я… Ну и где тут замуж выйти? Когда кругом одни козлы. Даже среди психологов… Тьфу!

 

Художник: Владимир Любаров

   
   
Нравится
   
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Официальный сайт Южнорусского Союза Писателей
Омилия — Международный клуб православных литераторов