Они прошли

1

1287 просмотров, кто смотрел, кто голосовал

ЖУРНАЛ: № 147 (июль 2021)

РУБРИКА: Поэзия

АВТОР: Филиппов Сергей Владимирович

 
Памятник_Эрнсту_Тельману.jpg

Письмо к Гоголю

 

Любезный Николай Васильевич!

Пытаясь с горем пополам

Россию безуспешно вылечить,

В итоге заболели сам.

 

И вот теперь сидите, бедненький,

Что ночью, что средь бела дня,

Скучая в многолюдном скверике,

Уныло под ноги глядя.

 

Мечтаете, чтоб вас не трогали

В минуты редкой тишины.

Вы правы, не такие Гоголи

России нынешней нужны.

 

В её теперешнем обличии,

Где вновь компот из тех же груш.

Опять воруют городничии,

В реестрах сотни мёртвых душ.

 

Средь бизнесменов и политиков

Без грима и без париков

Всё также узнаваем Чичиков,

Всё также слышен Хлестаков.

 

И без захода в костюмерскую

Себя не высекла едва

Публично унтер-офицерская

Небезутешная вдова.

 

Всё та же давняя, сакральная

И нескончаемая грусть.

Куда летишь, не виртуальная,

Уже сегодняшняя Русь?

 

Где тех же Гоголя, Белинского,

Не пропустили бы в печать.

А все Зюгановы-Явлинские

Не знают, что и предпринять?

 

А делать надо что-то, иначе

Не изменить свою судьбу.

И бедный Николай Васильевич

Вновь зашевелится в гробу.

 

 

***

 

Ни диспутов, ни прений, ни дебатов.

Запал инакомыслия потух.

Сегодня несогласие чревато

Для тех, кто выражает мысли вслух.

 

Все диссиденты разбрелись по норам,

И каждый, в рот воды набрав, молчит.

Ведь истина рождается не в спорах, —

На форумах всезнающих элит.

 

Коней не поменяв на переправе,

Вновь в обществе господствует лишь страх.

Хоть каждый, (ну почти каждый), вправе

Писать (пока что) глупости в сетях.

 

Опять застой. В чести приспособленцы

И прихвостни. И вновь не ко двору

Все лучшие умы и отщепенцы,

Кто призывал Россию к топору.

 

 

***

 

Все стены давно уже слышат.

Все гаджеты против людей.

Найди хоть какую-то нишу

И спрячься поглубже за ней.

 

А лучше купи себе маску,

В которой тебя не узнать.

Придумай историю, сказку,

И сам научись их писать.

 

Про гномов, про сказочных троллей,

Прикройся волшебной страной.

Про пупер- и супергероев,

Без явных намёков на строй.

 

Живи в ней спокойно и тихо,

О планах своих не трубя,

Иначе коварное лихо,

Проснувшись, проглотит тебя.

 

Но глупо со временем в прядки

Играть нам, ведь время, как спрут.

И маски и даже перчатки

Уже никого не спасут.

 

 

***

 

Как можно прерывать рекламой

Все наши фильмы о войне,

Что нам показывают в самой

Хлебнувшей горя в ней стране?

 

Столь извращая суть предмета,

Коль можно обойтись и без?

И не искать ещё при этом

Какой-то прочий интерес.

 

А то на пике интереса

К военной теме, господа,

Реклама – двигатель прогресса

Всех заведёт вас не туда.

 

Ведь прерывая их нередко,

Вы лишь даёте повод впредь

Всем нашим бескорыстным предкам

За вас на свете том краснеть.

 

 

Об ограничениях

 

Ограничения нужны.

И в городской, и в сельской местности.

Без них теперь, как видно, мы

Все на планете не поместимся.

 

На протяженье долгих лет

Беспечно плыли по течению.

И вот нам всем сказали: «Нет!

Пора вводить ограничения!»

 

Ни пересечь теперь границ,

Ни выбраться, куда приспичило.

И полномочия у лиц

Ответственных неограниченны.

 

И погрузившись с головой

В проблемы эти, возмущаемся

И хаем мир и город свой,

В котором все не помещаемся.

 

А коль, (бывают чудеса!)

Снимаются ограничения,

За час, а то и полчаса

Вновь обрывается движение.

 

Сознательный народ привит,

А несознательные личности

Не пустят в транспорт, общепит,

И просто будут ограничивать.

 

И штрафовать. По существу

Не придавая им значения.

И снова заселять Москву

Без всякого ограничения.

 

 

***

 

Я опять в оцепененье.

Руки ходят ходуном.

Промежуточные звенья

Замечаю лишь кругом.

Могут что-то от кого-то

И куда-то передать,

Но при этом хоть за что-то

Не желают отвечать.

 

Без малейшего смущенья

Каждый день и каждый час

Промежуточные звенья

Отфутболивают вас.

Раз окошко, два окошко,

Докажи, что ты есть ты?

Размножаются, как кошки,

Прорастают, как грибы.

 

Перед ними пресмыкаясь,

Забываю об одном,

Что и сам я лишь являюсь

Промежуточным звеном.

Между прежним человеком,

Что дожил до перемен,

И физическим субъектом

С многозначным ИНН.

 

 

***

 

Телефонный звонок в тишине прозвучал,

Ни чиновник, ни служащий трубки не снял,

И звонивший на номер, (не знаю какой?)

Пять минут подождав, набирает другой.

 

Ты, как видно, рехнулся, чудак-человек,

Дозвониться пытаясь в компьютерный век?

В двадцать первый по счёту продвинутый наш.

Выкинь, ну её к чёрту, подобную блажь.

 

Не берут телефонов сегодня нигде:

В МФЦ, в ПФР, в ГНИ и суде.

Стиль эпохи таков, что какая-то мразь

Не выходит с народом на громкую связь.

 

Будь ты трижды в беде, такова наша жизнь,

Не поднимут нигде, хоть ты им обзвонись.

Разве только ответит случайно, не вдруг,

Виртуальный помощник, неведомый друг.

 

И пускай он особо тебе не помог,

Но хотя бы «спасибо» сказал за звонок.

Да и сам ты, признайся, со временем стал,

Извини за подробности, бивиртуал.

 

 

***

 

С футболистов нынче взятки гладки.

Здравому рассудку вопреки,

Получают бешенные «бабки»

Тренеры и наши игроки.

 

Посчитав своё болото раем.

Потому, как видно неспроста,

Мы во всех подгруппах занимаем

Самые последние места.

 

Но как белки крутятся, поверьте,

Их агенты, проявляя прыть.

Да и многочисленным экспертам

Есть всегда о чём поговорить.

 

Не забыв про ставки на Винлайне,

Хоть давно уж прочно сел на мель

Их помпезный, дорогущий лайнер,

Общества российского модель.

 

 

***

 

Когда отдохнуть захотите

От офисов и от контор,

Забудьте про Древний Египет:

Хургаду, Карнак и Луксор.

 

Планировать всё по-простецки

Придётся, не те времена.

Забудьте про берег турецкий —

Анталия вам не нужна.

 

Взять в Крым захотите билеты,

Что снова нам стал, как родной?

Но там перебои со светом,

Проблемы сегодня с водой.

 

Итак, остаются лишь Сочи

И Адлер с Анапой, но тут

И людно и дорого очень,

И цены всё время растут.

 

Вновь занавес спущен железный,

Но брось, россиянин, вздыхать,

Ведь если задуматься трезво,

Зачем, (и на что?) отдыхать?

 

 

***

 

Я помню каждую тропинку,

Которою хоть раз ступал.

Я помню каждую былинку,

Что ненароком растоптал.

 

Я помню всех, кого я мучил,

И каждый их немой укор.

Я помню каждый частный случай

И неприятный разговор.

 

Я вспоминаю, сожалея,

Как нерадивый ученик,

Своё потерянное время,

И то, что отнял у других.

 

Кто на мою любую просьбу

Спешил ко мне средь бела дня.

Кто мог потратить с большей пользой

Его, но тратил на меня.

 

 

К сонету Шекспира

 

Я смерть не тороплю, мой друг,

Хотя и мерзостно мне очень

Всё то, что вижу я вокруг

Почти что каждый день вооче.

 

Но надо знать, в один присест

Не одолеть дурных привычек

Тому, кто хоть и носит крест,

Но всё равно в душе – язычник.

 

А глупость в маске мудреца,

Невежество с лицом кумира,

Являлись людям без конца

Задолго до времён Шекспира.

 

 

***

 

Ты сидишь на облаке,

Ноги свесив вниз,

Как на банном полоке,

Приглашаешь: «Please».

 

Я к тебе на облако

Рядышком подсел,

Распрощавшись с ворохом

Всех ненужных дел.

 

Мы сидим на облаке,

Может быть Шагал

В этом странном облике

Нас нарисовал?

 

Тем, кто сел на облако,

Вместе хорошо,

Чтоб вокруг да около

Ни произошло.

 

 

***

 

«Пролитую слезу»

В будущем, как росу

Утреннюю возьмёт

Кто-нибудь и смахнёт.

 

Может быть, милый друг?

Может быть, Ваш супруг,

Кто и в столь ранний час

Будет всегда при Вас?

 

Или же ветерок

С запада на восток

Дующий? Может, я,

Выйдя из небытия?

 

И озарится вдруг

Солнечным светом луг.

Если конечно тогда

Будут ещё луга?

 

 

***

 

Теперь, когда раскрыты карты,

И залпом выпито вино,

Что толку корчить Бонапарта

И подходить к Бородино.

 

Бессмысленно лететь галопом

И строить планы наяву,

Подмяв почти что всю Европу,

Завоевать ещё Москву.

 

Советовать, шутить по-свойски,

Пытаться спрятать седину.

Куда разумней, бросить войско

И скрыться за Березину.

 

 

***

 

От изобилия столь пылко

Не радуйтесь, не в добрый час

Предпринимательская жилка

Проснулась резко вдруг у нас.

 

И с нею дьявольское рвенье,

Суметь в один прекрасный миг

Осуществить своё стремленье

Разбогатеть за счёт других.

 

И самый мудрый не ответит,

На в общем-то простой вопрос:

Как опыт целого столетья

Пошёл у нас коту под хвост?

 

 

Они прошли

 

Они прошли! Напрасно сжал кулак

У галереи одинокий Тельман.

Они прошли, и даже Бог никак,

Отчаявшись, не метит этой шельмы.

 

Они прошли. Без лишней суеты,

Забрав себе всю власть. Не дав им боя,

Москва сдалась. И вот уж, как кроты,

Они по всей Москве чего-то роют.

 

Всё деньги отмывают для себя.

Чего-то несусветное возводят.

И всюду, где возможно и нельзя,

Реформы бесконечные проводят.

 

Они прошли. Следы от их шагов

Уже везде, повсюду их капканы.

И им не жаль больных и стариков,

Им главное набить себе карманы.

 

Они прошли. Метро «Аэропорт».

Крупицы снега падают без звука.

И только Тельман говорит: «Рот фронт!»

В локте сгибая поднятую руку.

 

 

***

 

Кричали сотни лет ура!

При старой и при новой власти.

И дел заплечных мастера

Вели дознания с пристрастьем.

 

Не счесть ни перьев, ни чернил,

Ни многочисленных пробелов

В судьбе всех тех, кто проходил

По государевому делу.

 

Кто, безразлично при каком,

Что злом, что добром государе,

Подвергнут пыткам, бит кнутом

В застенках тайных канцелярий.

 

Так безусловно проще жить,

Чем при анархии и смуте.

И может, стоит предложить

Поставить памятник Малюте?

 

В столице, как заведено

И принято, на возвышеньи.

И запретить уж заодно

Правозащитное движенье.

 

 

Забыть дракона

 

Убить и забыть про Дракона.

Драконовский лик и оскал.

Дракона, что долгие годы

Нам страх постоянно внушал.

И право людей на свободу

Нещадно и грубо топтал.

 

Но как нам забыть про Дракона?

Драконовский страшный уклад?

Драконовских правил, законов

Единый и жуткий стандарт?

И сотен задавленных стоны

В последний драконовский март?

 

И всё ж забываем дракона,

Покуда беспечно живём,

Кто ярко, кто тихо и скромно,

И только лишь где-то потом,

Прозрев после громких разгонов,

Вдруг вновь вспоминаем о нём.

 

Не умер он, здесь где-то, значит,

Хоть вроде бы вновь ни при чём.

Куражится, прыгает, скачет,

Жонглирует ловко мячом.

И ставит большие задачи

Буквально везде и во всём.

 

Которые, так уж сложилось

В России и в СССР,

Мы, видимо, не научились

Решать без драконовских мер.

 

 

***

 

Фраз избитых ручеёк,

Жалких и наивных,

Влился в пенистый поток

Общей писанины.

 

И пошёл, как все, гулять

По большой планете,

Норовя пролезть в печать,

Выплыть в интернете.

 

Коль получится попасть

И в струю и в тему,

То возможно даже стать

Слоганом и мемом.

 

Без которых вскоре жить

Станет непривычно,

А не знать их, может быть,

Даже неприлично.

 

Можно всё перевернуть,

Перепутать фазы,

Исковеркать, скомкать суть

Слова или фразы.

 

То рыдать, то рваться в бой,

Слать кому-то письма,

Не оставив за собой

Ни единой мысли.

 

В интернете зависать,

Ждать годами лайки,

И писать, писать, писать

То стихи, то байки.

 

Не точи карандаши,

Прояви отвагу,

Если можешь, не пиши,

Пожалей бумагу.

 

 

***

 

В век безумных инноваций

Человеку впопыхах

Часто трудно разобраться,

Что весомо, что пустяк?

 

Что значительно, что мелко?

Если, впрочем как и все,

Он лишь крутится, как белка,

Беспрестанно в колесе.

 

Снова верит в чьи-то байки,

Откровенья, чудеса,

То, прикинувшись всезнайкой,

Сам пускает пыль в глаза.

 

С высоты своей трибуны

Нависая над толпой,

Отыскав больные струны,

Мол, смотрите я какой!

 

Журналист, писатель, блогер,

Эвон, что придумать смог!

Если все они, как боги,

То и я почти, как бог.

 

Что сегодня процветают

Под репосты и смешки

Тех, кто просто обжигает

Потихонечку горшки.

 

 

***

 

Я сделал небольшой глоток

И поперхнулся. Чай горячий

Обжёг мне глотку. Кипяток

Был в чашке самый настоящий.

 

Во мне как раз рождался плод,

Плод нового стихотворенья,

И этот мелкий эпизод

Отвлёк моё воображенье.

 

Я дуть, как сумасшедший, стал

На чай почти с остервененьем.

Чай постепенно остывал,

А вместе с ним и вдохновенье.

 

Всё это присказка про чай.

Но если за перо берёшься,

Поэт или писатель, – знай,

Что непременно обожжёшься.

 

О пошлость, о чужую боль,

О глупость нашу, как обычно.

Коль ты живёшь в России, коль

Она тебе небезразлична.

   
   
Нравится
   
Бог Есть Любовь и только Любовь и Он Иисус Христос
Омилия — Международный клуб православных литераторов