Неба синего из Дону испить / Статьи / ВЕЛИКОРОССЪ

О песне «Уходили за Донецк пацаны» в авторском цикле Сергея Комлева «Песни военного времени».

Уже год мы слушаем песни из комлевского авторского цикла «Песни военного времени», и они не теряют своей актуальности.

Во вступительной статье к альбому Ю.Г. Милославский заметил: «…А военные времена – наступили вновь. И если кто нашего пребывания в этих, военных, временах, покамест не замечает – пусть послушает с должным вниманием песни Сергея Комлева».

Внимательно прочтём текст первой песни цикла «Уходили за Донецк пацаны».

Лето выползло из мёртвой весны –

обогреться да заваривать сныть.

Уходили за Донецк пацаны

неба синего из Дону испить.

Не видать покуда Дона-реки.

Да и небо нынче – смерть да хрущи.

Зарывались глубоко мужики

от безжалостной и злой саранчи.

Принимала-обнимала земля,

говорила, не пущу вас назад.

Наверху – там только сныть да зола.

И сердца одной лишь местью горят.

И глядят на это с неба отцы

как клюют друг друга насмерть птенцы

из большого одного из гнезда

и позорная Каяла-звезда,

Нам бы выжить, дотянуть до весны.

Лето чёрное навеки избыть.

И уходят за Донецк пацаны

Дону синего из касок испить.

Неба синего из Дону испить…

Автор стихов и одноимённой песни «Уходили за Донецк пацаны» – Сергей Комлев живёт в Череповце, но раннее детство поэта прошло в Новгороде-Северском на Черниговщине – старинном русском городе с тысячелетней историей.

Во времена Киевской Руси отсюда князь Игорь Святославович Новгород-Северский не раз уходил со своими дружинами воевать на половецкую землю. Были победы, было и горчайшее поражение в 1185 году на реке Каяле. Войско князя Игоря Новгород-Северского было разбито, сам князь пленён половцами.

Трагические события похода стали широко известны благодаря «Слову о полку Игореве» – уникальному литературному памятнику Древней Руси, равных которому нет во всей русской средневековой литературе.

Неслучайно цикл «Песни военного времени» Сергея Комлева начинается песней, в которой автор рассматривает трагедию украинского разлома сквозь призму древнерусской истории, повторяя призыв автора «Слова» к объединению Русской земли против внешних врагов, тем более что нынешние ключевые бои разворачиваются практически в тех же местах, что и сражение XII века.

«Уходили за Донецк пацаны», как и «Слово о полку Игореве», корнями уходят в народную языковую стихию, сочетая в себе элементы хвалебной песни-«славы», воспевающей силу и мощь русского воинства, и обрядового плача, оплакивающего умерших. Близость к народной поэзии передаётся через сказочные мотивы, фольклорные образы, христианскую и языческую символику.

Вот как в «Слове» описывается начало похода князя Игоря Святославовича Новгород-Северского:

Копиё хочу я преломить

В половецком поле незнакомом,

С вами, братья, голову сложить

Либо Дону зачерпнуть шеломом!

(пер. Н.А. Заболоцкого)

В древнерусском языке выражение «преломить копьё» означает начало сражения, а «зачерпнуть воду шеломом (шлемом) из реки врага и испить её» – «одержать победу над врагом».

Во все времена путь воина был жертвенным: готовность погибнуть за Отечество («голову сложить»), одержать победу («Дону зачерпнуть шеломом») может стоить жизни.

Автор «Слова» рисует поистине апокалипсическую картину сражения, где никому нет спасения: солнце, небо, леса, поля и реки, звери и птицы, их населяющие, – вся русская земля приняла на себя удар врага.

Игорь к Дону движется с полками,

А беда несётся вслед за ним:

Птицы, поднимаясь над дубами,

Реют с криком жалобным своим,

По оврагам волки завывают,

Крик орлов доносится из мглы –

Знать, на кости русские скликают

Зверя кровожадные орлы;

Уж лиса на щит червлёный брешет,

Стон и скрежет в сумраке ночном…

О, Русская земля!

Ты уже за холмом.

(пер. Н.А.Заболоцкого)

Картину светопреставления наблюдаем и у Сергея Комлева:

Лето, будто раненый зверь, «выползло из мёртвой весны». Небо утратило синеву, несёт лишь «смерть да хрущи». Тут отсылка и к знамению, которое предшествовало Игореву походу (солнечное затмение), и к библейской саранче.

Остановимся подробнее на хрущах и саранче.

Общеизвестно, что хрущи (майские жуки) и саранча – насекомые-вредители, ненасытные пожиратели молодой весенней зелени. Издавна на Руси нашествие полчищ саранчи предвещало не только голодные времена, но и войну. В Библии саранча символизирует демонические силы. Нет от неё спасения и героям Комлева:

Зарывались глубоко мужики

от безжалостной и злой саранчи.

Интересно, что новые времена дополняют новыми смыслами привычные, можно сказать, вечные образы. Так, «безжалостная злая саранча» известна ещё и своей «музыкальностью», в полёте издает различные звуки. Хрущ летает с характерным хрустом. Поздней весной и ранним летом в южнорусской полосе в ночном небе их собирается несметная сила. Помню, как в детстве собирали майских жуков на большаке возле кладбища. Бежали на хруст жуков, ловили их, протягивая руки, а после запирали в спичечный коробок, прикладывая к уху своеобразную «музыкальную шкатулку».

В реалиях нового времени «саранча», «хрущ» и «тёмная птица» из песни «Птица» (Вместе в землю холодную лечь / прилетела ты, тёмная птица) – образы, олицетворяющие боевые дроны, несущие с неба на землю смерть. Так, тяжёлый мультироторный дрон «Баба-яга» издает гул, напоминающий многократное усиленное жужжание майского жука.

Сама природа вовлечена в великое противостояние добра и зла. «Мёртвая весна», «лето чёрное», «позорная Каяла-звезда» противопоставлены силам добра и света – «синему небу» и «синему Дону».

Традиционные для фольклора эпитеты «весна красна» – «лето красное», олицетворяющие красоту природы, всего Божьего мира, во время войны, оборачиваются, как в кривом зеркале, своей противоположностью – «Лето выползло из мёртвой весны».

Оксюмороны «весна мёртвая», «лето чёрное» подчеркивают абсурдность войны, её противоестественность.

Война сожгла жилища и изувечила землю – «Наверху – там только сныть да зола». Цветущие летние поля мирного времени оборачиваются пустырями, где растёт только сорная трава – сныть. Сныть – символ запустения земли, на которой воюют, а не выращивают хлеб.

Но и сныть может согреть и спасти от голода. По рассказам учителя русской литературы Надежды Дмитриевны, чьё детство пришлось на Великую Отечественную войну, ленинградцы во время блокады по весне спасались снытью. Сныть у Комлева – это ещё и символ победы жизни над смертью. Оставшиеся в живых – зверь ли, человек – выползают после обстрела из своих укрытий «обогреться да заваривать сныть».

Снытью питался преподобный Серафим Саровский, чудотворец. Вспомним «Повырастала снитка-травушка…» у Станислава Минакова в его «Камушке».

В народной поэтической традиции воинское сражение сравнивается с крестьянским трудом хлебопашца. Так, в «Слове» поле брани предстаёт полем для пахоты и сбора урожая, а воин – земледельцем, пашущим землю. Кровавое сражение сопоставляется с обмолотом зерна на риге, где снопы – головы воинов, а цеп для обмолота – воинский меч.

День и ночь снопы кладут на риге –

Не снопы, а головы кладут.

Не цепом – мечом своим булатным

В том краю молотит земледел,

И кладёт он жизнь на поле ратном,

Веет душу из кровавых тел...

В «Слове» картина битвы у реки Каялы и гибели войска князя Игоря уподобляется также и свадебному пиру, где битва – пир, льющаяся кровь – вино, смерть воина – торжество венчания жизни со смертью.

«Бишася день, бишася другый; третьяго дни к полуднию падоша стязи Игоревы. Ту ся брата разлучиста на брезе быстрой Каялы; ту кроваваго вина не доста; ту пир докончаша храбрии русичи: сваты попоища, а сами полегоша за землю Рускую» (из древнерусского текста «Слова»).

У Комлева:

Принимала-обнимала земля,

говорила, не пущу вас назад.

Наверху – там только сныть да зола.

И сердца одной лишь местью горят.

Фольклорный образ земли – «матери – сырой земли», принимающей убиенных воинов, дающей им последний приют. Героическая смерть воина на земле, обагрённой кровью, – залог её возрождения, победы жизни над смертью.

Своей смертью он покрывает греховность и озлобленность мира, где «сердца одной лишь местью горят».

Отдавший жизнь за други своя, смертью смерть поправ, воин спасает душу, обретает бессмертие.

«Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода (Евангелие от Иоанна, Глава 12, стих 24).

Сергей Комлев дважды упоминает священный Дон, связанный с древнерусским обычаем: в первой и последней строфах стихотворения, используя фольклорный эпитет «синий»:

Уходили за Донецк пацаны

неба синего из Дону испить…

И уходят за Донецк пацаны

Дону синего из касок испить

Читаем в «Слове»:

Сядем, братья, на лихих коней,

Да посмотрим синего мы Дону!

Дон – одна из древнейших рек Среднерусской равнины. Для русского народа во все времена Дон был не просто рекой, а «Доном-батюшкой», «тихим Доном» (указывает на характер его течения, величие и спокойный нрав), «святым Доном», поильцем и кормильцем, колыбелью детей и защитником от врагов. Отсюда и эпитет «синий» – цвет, символизирующий чистоту, Царство Небесное. Синий Дон – священная река, символ Родины. Испить шеломом воды из Дона – очисть от врага родную землю, одержать победу, очиститься самому. Интересно, что вплоть до 14-го века Доном величали, прежде всего, нынешний Северский Донец, считалось, что это – основное русло реки.

Подобно орлам и соколам, которым дано «испить небо» – высоко в нём парить, вчерашние пацаны, достигнув Дона, обернутся сказочными богатырями – очистят небо и реку от чёрного – мёртвого, пришедшего с «мёртвой весной» и «летом чёрным» – вернут синий – цвет жизни, тогда и увидят в нём отражение неба – «неба синего из Дону изопьют».

Надо заметить, что птица всегда была излюбленным символом русского фольклора, а вслед за ним и «Слова о полку Игореве».

Автор «Слова» называет князей-братьев «птенцами одного гнезда» и призывает их объединиться против половца – общего врага земли русской:

«Два сокола, два чада»; «Ольгово хороброе гнездо далече взлетело».

В стихах Сергея Комлева образ птицы также имеет ключевое значение, вслед за автором «Слова» поэт называет птенцами – русских воинов.

И глядят на это с неба отцы,

как клюют друг друга насмерть птенцы

из большого одного из гнезда

Поэт напоминает о том, что идёт ожесточённая междоусобица, по сути, гражданская война, где две ветви единого русского народа, птенцы «из большого одного из гнезда», одной православной веры, поднялись друг на друга.

Их отцы, деды и прадеды вместе выполняли свой долг перед Родиной – защищали землю русскую ценою жизни и вошли в сонм небесного воинства.

Как и автор «Слова» в «годину бед», он ратует за объединение разрозненного общества, за сохранение человеческого в человеке.

«Высоко-высоко поднялся над русскими землями автор, излюбленными символами которого были орлы и соколы, летающие по поднебесью; с этой высоты не видно уже мелкие дрязги князей, надоевшие династические споры, пагубное честолюбие полководцев. Сюда, на эту высоту, он страстно зовёт своих современников, от которых зависят судьбы тысячи людей, чтобы показать им как бы огромную карту Руси с богатыми городами, золотыми престолами князей, реками, лесами, озёрами, тучными пашнями и пастбищами, и бессчётными сёлами, населёнными русским народом. На сотни вёрст вдоль русской границы раскинулось необъятное степное море, ежегодно, ежедневно угрожавшее ураганами и штормами воинственных и хищных половецких орд.

Могучий, как звон колокольной меди, голос певца, рассчитанный на то, что перед ним смолкнет шум свар и усобиц. Мудрость историка, вдохновение поэта, смелость обличителя – всё слилось в этом голосе, ставшем голосом всего народа: “Загородите Полю ворота!”» – писал академик Б.А. Рыбаков в своей исследовательской книге «”Слово о полку Игореве” и его современники». (М.: Наука, 1971).

Поэт и музыкант Сергей Комлев своими песнями пробуждает в нас гражданское самосознание, возвращает чувство сопричастности к многовековой истории Отечества.

Он ведёт проникновенный разговор с современниками – о войне, что пришла в наш дом, о Родине, которую надо любить и защищать, а не раздирать на части, доказывая свою правоту; о родном доме; о душе, что жива, пока болит, о бессмертии подвига солдата, жизнь положившего за други своя, о небесном русском воинстве, хранящем Святую Русь.

Художник Евсей Моисеенко (из открытых источников)