На Вишерском Урале живёт немало староверов. Я тоже – чистокровный старовер по происхождению. Хотя церковная реформа Никона давно уже стала историей, она продолжает интересовать людей, поскольку затронула судьбы миллионов русских. Недавно в Интернете мне попалась на глаза статья Эдуарда Попова 2019 г. «Не прав Аввакум, а пошёл на костёр». Меня восхитило, что автор выносит свой ничем не обоснованный вердикт в заголовок статьи. С таким же успехом можно заявлять, что католики правы, а протестанты с учением Кальвина и Лютера – нет, или наоборот. Точка зрения Аввакума, образованнейшего богослова своего времени, была абсолютно логична и изложена великолепным русским языком, чем не могли похвастаться его оппоненты. Но зато их «аргументы правоты» – костёр и плаха – были в высшей степени неотразимы.

Формально в современной России религия занимает значительно больше места, чем в СССР: стало больше храмов, из программы ВУЗов исчез такой предмет как научный атеизм. Но всё же временами меня поражает невежество сограждан в вопросах русской веры. Так однажды бывший сотрудник заповедника мимоходом заявил мне, что он православный, а я старовер. В данном высказывании кроется вопиющее невежество, ибо русскую православную цивилизацию в XVII веке реформы патриарха Никона раскололи на две части: на тех, кто принял церковные реформы царской власти, и на тех, кто сохранил верность старым канонам князя Владимира, крестившего Русь. Последних стали называть староверами или старообрядцами, но от этого они не престали быть православными.

В советской школе нас учили, что реформы Никона были вызваны обилием ошибок в церковных книгах, которые накопились вследствие многократного переписывания исходных текстов за сотни лет. На самом деле всё не так. Мелкие изменения обрядов простой люд бы не заметил, а реформенные изменения были весомы и зримы даже для неграмотных простолюдинов. Во-первых, двуперстное крестное знамение сменилось на троеперстное. В наше время достаточно войти в старинный храм, например, в храм Святой Софии в Великом Новгороде, чтобы увидеть на иконах святых, осеняющих прихожан двуперстным крестным знамением. Во-вторых, движение во время обрядов по старым канонам выполнялось по солнцу (посолонь), по новым – против солнца (противосолонь). По старым славянским, а также по ведическим традициям движение по солнцу считалось созидательным, а против солнца разрушительным. Менялось многое, я не стану всё перечислять. Так что удивляться неприятию реформ значительной частью населения России в XVII веке не приходится. Реформа не исправляла ошибки, а переводила богослужение с одного церковного устава – Иерусалимского, на другой – Студийский.

 

Во времена крещения Руси в 988 г. в Византии действовали оба церковных устава, на Руси был принят Иерусалимский. В последующие столетия в Греции – Византии возобладал Студийский, распространился он и на западных русских землях, относящихся к Речи Посполитой (в дальнейшем ставших Белоруссией и Украиной).

В 1654 г. на Переяславской раде, созванной Богданом Хмельницким, было провозглашено присоединение западных русских земель (земель Запорожского войска) к России. После череды войн с Речью Посполитой данный статус был закреплён. Незадолго до этого события в России появились западные православные монахи из Киева и других мест, которые стали говорить «московитам», что церковная служба на Руси ведётся неправильно. Надо как в Константинополе, который в то время уже был захвачен Турцией и превратился в Стамбул, а великий храм святой Софии стал мечетью. Именно это влияние западных монахов-книжников на русского царя и патриарха Никона стало причиной перехода на новый церковный устав. Царь и честолюбивый патриарх захотели закрепить единство с новыми землями и со всем «нерусским» православным миром – приобщиться к вселенскому (греческому) православию. Столь высокие геополитические мотивы особо не озвучивались и то, что смена обрядовости вызовет неприятие в народе, в расчёт не бралось. Непосредственным творцом церковной реформы – имя которого в отличие от патриарха Никона не афишировалось – стал киевский монах-книжник Епифаний Славинецкий, который вместе с другими «украинцами» был приглашён в Москву царём Алексеем Михайловичем, и с 1651 г. поселился в Чудовом монастыре, который стал центром грекофилов и западников. Славинецкий, как знаток греческого языка, сделал перевод современной версии библии и создал новый Служебник (книга для священников, регламентирующая проведение церковных служб и обрядов). В 1654 на поместном соборе программа реформ, предложенная Славинецким, была одобрена. Издание служебника вызвала бурю негодования в народе. Но церковная власть предала противящихся анафеме и объявила их еретиками.

Креститься «щепотью» не пожелали многие, как среди простолюдинов, так и среди знати. Вспомните картины Василия Сурикова «Боярыня Морозова» или Василия Перова «Никита Пустосвят. Спор о вере», а также Петра Мясоедова «Сожжение протопопа Аввакума». Эти полотна не стали бы знаменитыми, если помимо бесспорной высокой художественной ценности, не отражали важнейшие события русской истории, которые продолжали волновать людей в XIX веке, когда гонения на старообрядцев прекратились.

 

Лидером противников реформы выступил протопоп Аввакум (Аввакум Петров), который писал челобитные царю, где убедительно критиковал деяния патриарха Никона. Всего им написано более 40 произведений. Историк Лев Гумилёв писал: «С точки зрения Аввакума, православие украинцев, сербов, греков было неполноценным. Иначе за что же Бог покарал их, отдав под власть иноверцев?». Он говорил о сохранении древнего (древлего) благочестия, о идеалах Святой Руси. Авторитет протопопа был велик настолько, что царь Алексей Михайлович даже предложил ему стать своим духовником, при условии признания реформ, но Аввакум отказался изменять старым канонам. В 1682 г., уже при царе Фёдоре Алексеевиче, после череды арестов и ссылок, многочисленных истязаний и 14 лет заключения в земляной тюрьме в Пустозёрске (город на реке Печоре, был расположен за полярным кругом, в настоящее время не существует), протопоп был сожжён заживо вместе со своими соратниками. Мученическая смерть его произвела на людей, не принявших реформы, столь сильное впечатление, что многими овладело отчаяние, и в знак протеста некоторые решались на самосожжение. Отдельные старцы даже стали проповедовать спасение через самоубийство, что, естественно, несовместимо с христианством. Сам Аввакум такого никогда не писал и в грех отчаяния не впадал, ныне он признан святым великомучеником русской православной старообрядческой церковью. Гонения церковных и царских властей на староверов спровоцировали бегство людей из центральной России на периферию и даже за пределы страны. Во всяком случае, мои предки оказались в Татарстане именно так, поскольку среди другого народа было проще скрыться от преследования. Так на Нижней Каме среди татарских поселений появились русские деревни Волково, Прокошево, Зуево, Коновалово и др. По всей видимости, такой же процесс привёл староверов на Вишеру…

 

Последним всплеском публичной дискуссии о вере стал спор в Кремле в Грановитой палате во время правления царевны Софьи, в том же злополучном для многих 1682 г. Спор стал возможен благодаря бунту стрельцов под предводительством князя Хованского, позднее получившего название Хованщина. Стрельцы воспользовались слабостью власти после смерти царя Фёдора Алексеевича, первоначально поддержали староверов, а потом отреклись от них. Как бы то ни было, старообрядцы, возглавляемые священником Никитой Константиновичем Добрыниным, получившим от церковных иерархов несправедливую кличку «Пустосвят», попали в Кремль и в присутствии царственных особ с жаром пытались обличать «неправды» церковной реформы. После выхода из Кремля Никита Добрынин был по приказу царевны Софьи схвачен и вскоре казнён. Никита Добрынин был книжником – соратником Аввакума, также правил церковные книги, также написал челобитную царю. На его челобитную, которая была создана в 1665 г. задолго до диспута в Кремле, было поручено составить ответ (возражения) митрополиту Газы греку Паисию Лигариду и белорусскому богослову Симеону Полоцкому. Паисий русского языка не знал и прочитал челобитную Добрынина только в латинском переводе, который сделал для него Симеон. Так что возражения были весьма поверхностны, и Никита Добрынин их легко опровергал, но по большому счёту, кого из власть имущих интересовали эти богословские тонкости… Для дискредитации раскольников власти и церковные иерархи не брезговали ложью, клеветой и подлогами. Это много позднее, в XIX веке, профессор, доктор богословия, преподаватель московской духовной академии и тайный советник (высший невоенный чин Российской империи) Николай Субботин издаст подлинник челобитной и покажет, что она написана образованнейшим богословом, возражения которого против реформаторов составлены очень искусно.

 

Гонения и, соответственно, бегство старообрядцев в глухие земли продолжались и при Петре I, а при Анне Иоанновне (во времена бироновщины) даже усилились. Впрочем, при ней гонениям подвергался почти весь русский народ. Однако, несмотря на репрессии, число староверов в XVIII веке даже выросло. В XIX веке из среды раскольников вышли многие богатейшие промышленники-фабриканты. Морозовы, Рябушинские, Гучковы, Третьяковы, Мамонтовы и многие другие крестились двуперстно.

Официально анафемы и проклятия старообрядцам были отменены русской церковью лишь в 1971 г.

Очевидно, если бы реформа патриарха Никона не проводилась церковью и властью столь жестоко, страна бы только выиграла. Можно было бы разрешить применение двух церковных уставов. Ведь даже после крещения Руси князем Владимиром в княжествах долго сохранялось двоеверие. Гонения против язычников начал только внук Владимира – князь Изяслав, который при этом проявил себя оголтелым западником, предателем Родины и православия. Но историю не переделать, в том же XVII веке по всей Европе 30 лет шла жесточайшая война за веру между католиками и протестантами. В результате население сократилось по всему континенту... Такое злосчастное время…

 

В заключение хочется вспомнить Сигизмунда фон Герберштейна, который написал в XVI веке первый труд о России «Записки о Московии», где уже проявились зачатки русофобии европейцев. В частности, помимо разнообразных географических и этнографических сведений, он пишет о деспотизме русских царей и рабской покорности им народа… Длительное духовное противостояние значительной части русского народа царской власти после реформы Никона показало, что ни о какой рабской покорности не может быть и речи.

Точно так же возвращение западных русских земель к России (отторжение их от Речи Посполитой) стало возможным только благодаря тому, что русские люди, составлявшие большинство населения этих регионов, не желали принимать католичество. А политика польских властей была такова, что занимать высокие должности в их стране и получать какие-то преференции могли только католики. Поневоле вспоминаешь, такого «светоча мысли» как Александр Чаадаев, который в XIX веке предлагал всей Россией радостно перейти в католичество…

 

 

Художник: Пётр Мясоедов

© Vinchi Group - создание сайтов 1998-2026
Илья - оформление и программирование