1

 

Знакомьтесь – страна гномов.

Милая такая, уютная маленькая страна, как раз рассчитанная под размеры гномов. Гномы ведь небольшие.

Во главе страны – Верховный гном.

Все так и зовут его – Верховный.

Когда-то было у него другое имя, но так давно, что он уже и сам не помнит – какое.

Его борода длиннее, чем у остальных. Иные гномы думают, что она волшебная, но нет – это самая обычная борода – белая, серебристая. Впрочем, не совсем обычная – ибо очень красивая.

Верховный любит спать – относится он к этому основательно, с подготовкой. Сперва нужно позевать, потягиваясь, потом проверить, уютно ли взбита перинка, и только тогда – плюх! И спать.

– Сон – дело серьёзное! – любит говаривать Верховный. – Нет ничего интереснее снов – и какие цветные они! В жизни таких цветов и не встретишь.

Действительно, сны Верховного – будто расколотая – или разбрызганная – радуга; и лестницы ветвятся в них, и края морей мерцают загадочно, и рыбы обретают ноги, и выходят на берег беседовать. Чего только не бывает во снах Верховного!

Иногда (впрочем, довольно часто) – пёстрыми облачками они отделяются от сновидца, и проплывают над другими гномами, над их маленькими домиками, и тогда, прохаживаясь по улицам, гномы говорят – вон опять облачко сна нашего Верховного; а детки, какие зовутся гномичи,  подпрыгивают, выхватывая мягкие, как вата, кусочки снов…

Гномы любят своего Верховного.

Равно как и его сны.

 

 

2

 

Сегодня – китовря 13, ибо у гномов свой (порой, правда, и им самим не очень понятный) календарь – гном по имени Мудроватый собрал, кого смог собрать, чтобы поделиться своим открытием.

Жилище Мудроватого отличалось от обычных маленьких домиков гномов – жил он в пещере, со сводов которой свисали корни, обработанные им. К корням были приделаны коробочки, где Мудроватый хранил соли, минералы, различные смеси, а по бокам пещеры тянулись длинные, высокие стеллажи, заставленные сложными посудинами. Табуреты в жилище были, а кровати не было, и говорили, что Мудроватый никогда не спит.

– Друзья мои, – сказал хозяин пещеры нескольким пришедшим, – я сделал потрясающее открытие.

Пара гномов поморщилась, ибо, когда Мудроватый собрал их в прошлый раз, он объявил, что небо на самом деле земля, а земля небо.

– Открытие это, – продолжал Мудроватый, – состоит в следующем. Земля наша – как вам, известно, обширная – подобна огромной черепахе.

– Вот ещё, – фыркнул Фыркун, прозванный так из-за постоянного фырканья. – Все знают, что земля наша круглая, как арбуз. Как те арбузы, на которые мы забираемся, чтобы весело скатываться вниз, и в которых иногда проделываем дырочки, чтобы полакомиться мякотью.

– А вот и нет, – воскликнул Мудроватый. – Земля именно и есть, что огромная черепаха.

– Какая ещё черепаха! – воскликнул Арбузник. – Земля кругла, как арбуз, говорят тебе. Это любой гномич знает.

– Ошибаетесь и вы, и наши гномичи, – сказал Мудроватый.

Он сунул руку в корзину и извлёк оттуда маленькую черепашку.

Повертев её и так, и этак, чтобы лучше рассмотрели, он взял её за брюшко и провёл пальцем по панцирю.

– Вот смотрите – панцирь черепахи, и выступающие из вод части суши – в сущности, одно и то же. И так же как черепаший панцирь покрыт причудливыми знаками, земля наша покрыта жизнью.

Фыркун снова фыркнул, Иргун покачал головой, а Грустный вздохнул.

– И вечно ты, Мудроватый, изобретаешь невесть что. – Он вздохнул ещё раз. – Ладно, ребята, пойдём по домам.

И они разошлись.

Мудроватый качал головой, поглаживая свою черепашку.

– Не поверили мне. А ведь надо же смотреть в корень тайны. И земля – вылитый твой панцирь.

Он убрал черепашку в корзину, и вернулся к своим опытам.

А гномы решили звать его отныне – Черепаховый.

 

 

3

 

Однажды Арбузник – получивший имя своё от чрезмерного пристрастия к арбузам – найдя подходящий экземпляр, ловко, использую волшебную лесенку, взобрался на него, и лихо съехал вниз.

Волшебная лесенка была только у Арбузника, поэтому он мог пользоваться даже самыми большими арбузами в качестве замечательных горок.

Впрочем, Арбузник охотно делился лесенкой, понимая, что и другим гномам охота покататься.

Он щёлкнул пальцами, и лесенка, серебристо мерцая, возникла в воздухе.

Как только он оказывался на верхушке арбуза, она исчезала, потом появлялась вновь, подчиняясь щелчку ловких пальцев.

Накатавшись вволю, Арбузник решил, что пора.

Главное удовольствие от общенья с арбузами заключалось, конечно, в лакомстве.

Вытащив из травы маленькую сумочку, Арбузник достал молоток и зубило, и стукнул по боку огромной ягоды.

– Ой, – послышалось.

От удивления Арбузник выронил инструменты и стал оглядываться, не понимая, кто крикнул «Ой».

– Никого, – сказал он сам себе и, подобрав инструменты, снова стукнул по гладкому боку.

Гулкий удар прокатился, но никакого «Ой» не послышалось.

– Показалось, – заключил Арбузник и стукнул посильней.

– Ой-ёй-ёй, – пронеслось, и он снова растерял инструменты.

– Да кто тут, в конце концов?

– Никого.

– Кто же кричит тогда?

– Я. Арбуз.

– А-арбуз? – не поверил Арбузник.

– Ну да. Все понимаешь, привыкли хватать арбузы, резать их, раздирать, лопать… чавкая… И никто никогда не задумался – а по нраву ли это арбузам.

– Так… – растерялся Арбузник, – вы же для того и растёте, чтобы вас ели…

– А, может, не для того? – предположил арбуз.

– А для чего же тогда?

– Ну, скажем… – ответил арбуз задумчиво, – для украшения пространства.

– А что его украшать? – спросил Арбузник. – Оно и не украшенное вроде ничего.

– С нами покрасивей будет, – резонно заметил арбуз.

– Пожалуй, что так, – согласился Арбузник, размышляя о том, что никогда раньше и не думал о правах арбузов.

– А кататься по тебе можно? – спросил он.

– Кататься – пожалуйста. Кататься – это сколько угодно.

Арбузник убрал инструменты. При помощи волшебной лесенки, он покатался ещё немного, и отправился домой, сказав арбузу – «Пока».

Арбуз ничего не ответил, и Арбузник подумал, что он заснул.

«Ну и ладно, – говорил Арбузник самому себе. – Такому большому арбузу в самый раз немножко поспать».

Но о случившемся он никому не рассказывал, чтобы не прослыть вторым Мудроватым.

 

 

4

 

Фыркун вышел из-за гриба – и, естественно, фыркнул.

– Вишь ты, какой вырос! И не отрежешь ни кусочка.

И тут он увидел зайца. У зайца были разноцветные глаза – один синевато-зелёный, а другой чёрный.

Заяц смотрел на Фыркуна так, будто хотел вступить с ним в беседу.

– Извини, – сказал Фыркун и фыркнул, – мне раньше никогда не приходилось беседовать с зайцами.

– Ну и что? – отвечал заяц. – А мне не приходилось общаться с Фыркунами.

– Откуда ты знаешь, что я Фыркун? – спросил Фыркун.

– Ну, ты же фыркнул. Значит Фыркун.

– А почему ты заяц? – поинтересовался Фыркун.

– Потому что я – за я и ц.

– А что это означает?

– Ну буквы такие – «я» и «ц». Так вот я за них. Они мне нравятся больше других.

И заяц пригладил лапкой ушки. Они, впрочем, тут же снова поднялись кверху.

– Никогда не слушаются, – сказал заяц.

– Да, мне с моими попроще, – сообщил Фыркун.

И оба они посмотрели на гриб.

– Как ты думаешь, - спросил Фыркун зайца, – стоит от него откусить?

– Не стоит, – сказал Заяц. – Грибу будет больно.

– Это он тебе сказал?

– Нет. Но я так предполагаю. Ведь если тебя укусить – тебе же будет больно.

– Я другое дело, – сказал Фыркун. – Я вон хожу, а гриб стоит всегда. Или сидит на одном месте.

– Скорее, сидит, – сказал заяц.

Он потрогал шляпку гриба лапкой.

– Гладкая и приятная, – сообщил он.

– Тогда, действительно, не стоит кусать, – отозвался Фыркун, и фыркнул. – Впрочем, до шляпки бы я и не достал, я хотел откусить от ножки. – Он хлопнул себя по лбу. – Так вот почему гриб не ходит! У него же только одна ножка. Но… тогда он и не сидит…

– С