Записки из осени 2014 года. Ко Всемирному Дню Учителя.

 

Началась, между тем, осень. Очень странным образом. Спокойствие и мир, о которых так навязчиво мечталось и грезилось наяву этим бесконечным блокадным летом, так и не отважились навестить наш край. Первый день сентября совпал с первым днём недели и был тёплым и ласковым. Кожей всего тела можно было прочувствовать его чарующую и немного успокаивающую негу, переполнившую уже начавший остывать, но всё же, ещё по-летнему, согревающий воздух. Может быть, это и было первое и заветное «привет!», как драгоценные талисманы на счастье в крепко сомкнутых ладонях обеих рук? «Привет!» – уставшему от ежедневных обстрелов городу, и, совсем неожиданно, немного «прощай…», которое тихо сказало ещё раз горожанам, уходя навсегда, лето 2014 года. В первый день осени оно покорно и смиренно опять извинялось перед всеми нами сдержанным шелестом первых опавших листьев под ногами и первой, немного нервозной рябью, что уже, который день подряд, тревожила спокойствие реки, спасавшей город в зной от довольно частого палящего зноя. И бодрящей трескотнёй осмелевших в межсезонье кузнечиков во всё ещё зелёной траве, а иногда – на асфальте, прямо под ногами. И маленькими стайками птиц в небесной голубизне, что продолжали усиленно готовиться к перелёту в тёплые края. Расскажите, птицы, если долетите, всю правду о Донбассе: как-то очень медленно и неохотно «раскачивается» мир в своём заторможенном желании услышать и понять непрерывный набат горя и всё более бунтующего недоумения, которые непрерывными точками и тире из азбуки Морзе посылают в эфир космической бесконечности наши растревоженные души.

 

Извинялось ушедшее лето и обнадёживающим обещанием запомнить все подробности переполнившей его с лихвой, давно забытой, но воскресшей в наших краях человеческой трагедии времён второй Мировой войны. Как и тогда, она сотрясла до основания землю, воздух и наши оказавшиеся просветлёнными после такой адовой встряски сознания. С неловкой и сочувствующей улыбкой, мелькавшей в тот день то тут, то там в заметно посвежевших воздушных вертикалях, лето всё не уходило. И смущённо, и, намеренно не замечая совершенно чёткие очертания осени, уже ступившей на землю. Оно шёпотом извинялось за то, что оказалось удручающе бессильным перед лицом испытания, как-то впопыхах, но жестоко разыгранного новыми чудовищам на улицах города. Оно грустило, что не смогло сделать вчера своё прощание с нами, как это было всегда, торжественным, достойным и, непременно, обнадёживающим. Да не беда, ведь, прощаясь и посылая на землю тёплые лучи неумолимо спешащего за горизонт и сегодня уже осеннего солнца, оно потом всегда возвращается в наш город. Пусть даже через год, но лето вернётся, чтобы начать с чистого листа свою новую историю и продолжить летопись непокорного края. В добрый час… Наши сердца переполнены искренней и светлой надеждой… этого никому у нас не отнять…

 

Как странно, что это хрупкое, окрашенное особым мерцающим светом чувство печали, испуганно вспорхнуло с заметно похорошевшей после долгого полива куста жёлтой розы в соседнем парке. И, напомнив приступ ноющей меланхолической грусти, было ощутимо робким и поверхностным. И потому недолгим. Всё же первый день осени по настроению выдался таким же гнетуще беспокойным и тревожным, какими были все предыдущие дни блокады. Опять нещадно и с ликующей кровожадностью обстреливали пригороды «освободители», целые орды подонков, раздувшихся от ненависти и обострившегося за дни войны желания убивать и убивать. И испытывая, очевидно, мазохистское удовольствие позднее, когда сообщалось о гибели людей. Так что оставалось только глубоко вздохнуть и, не оборачиваясь назад, чтобы окончательно не расплакаться от тоски и отчаяния, что, как казалось, навсегда поселились в душе, приоткрыть дверь нового сезона: осень окончательно наступила…

 

Но так и не открылись школы… Глубокая досада, граничащая с чувством ущербности…

Когда останавливаются в доме часы, по которым соизмеряется человеческая жизнь, становится немного не по себе. Особенно, если долго смотреть на застывшие на циферблате и на крохотном отрезке времени безмолвные стрелки. Хочется немедленно завести часовой механизм, поменять батарейки, что-то подкрутить, подладить, но потом – только вперёд. Вперёд, чтобы не отстать от пульсирующей Вечности, которая никогда не будет ждать внезапно споткнувшихся