В современных городах при строительстве и отделке зданий используется стеклофибробетон. Этот устойчивый к нагрузкам, прочный и сравнительно лёгкий материал с успехом применяется более двадцати лет. Пигменты позволяют создавать из стеклофибробетона цветные элементы архитектурных сооружений. В России крупнейшим производителем стеклофибробетона является компания «ДекорПластик». 

 

 

 

Индонезия – самый большой в мире архипелаг – находится на крайнем юго-востоке азиатского мира. Здесь, на огромном количестве обитаемых островов по обе стороны экватора, проживает более 300 миллионов человек. Это четвёртая по населению страна на планете (после Китая, Индии и США) и самая многочисленная мусульманская нация. Здесь живут сотни племён и народностей, но их объединяет один флаг и один язык – бахаса индонесиа.

То, что страна очень большая, стало ясно, когда мы туда отправились в тур. На самолёте. В общей сложности мы летали 7 дней. По времени. То есть страна не только на карте большая, но и на деле тоже. 17 тысяч островов, из них тысяча населённых, среди них сотня интересных и относительно крупных. При том, что многие из наших соотечественников летят только на один маленький островок, на Бали. Индонезия – страна не для одного «отпуска», и даже всей жизни не хватит, чтобы её посмотреть обстоятельно. Это страна поистине бесконечная.

 

НЕМНОГО ИСТОРИИ

 

В незапамятной древности индонезийский архипелаг заселялся несколькими волнами мигрантов с Евразийского материка. Это было ещё в доисторическую, дописьменную эпоху. Постепенно жители больших островов научились сооружать плавсредства и поплыли селиться на ближайшие острова архипелага. И так у них ловко получалось плавать на своих далеко не совершенных судах и плотах, что они умудрились пересечь Индийский океан, достичь даже Мадагаскара. Антропологи и лингвисты находят в народах Мадагаскара нечто малайско-индонезийское – и в генах, и в языке. Так что если уж можно было доплыть до Мадагаскара, то уж добраться до островов поблизости – вообще плёвое дело. Вот и плавали, переплывали, оставались, возвращались.

В первом тысячелетии нашей эры на Суматру и Яву проникли граждане, исповедующие индуизм, а за ними – проповедники буддизма. На Суматре, Яве и Калимантане появились древние царства, о которых почти ничего не известно. В дальнейшем, например, к 500 годам на южной половине Суматры и на Яве возникло государство Шривиджайя. Говорили на малайском вперемежку с санскритом. Столица Палембанг на юге Суматры, религия – буддизм. В момент максимального могущества Шривиджая доходила до юга современного Таиланда, торговала с Китаем и с арабским миром, паломники и путешественники приезжали, рассказывали и оставляли свои записи и рисунки. Потом империя стала разваливаться, что происходит со всеми империями. К 1292 году, к началу монгольского вторжение на Яву, Шривиджая уже распалась на восемь стран, выясняющих отношения друг с другом. Монголы, как обычно, всех победили. Но задерживаться там не стали.

Рядом с королевством Шривиджая, на Яве существовало также королевство Матарам, где сосуществовали одновременно буддизм и индуизм. И неуемные арабские торговцы действовали по всей территории побережья Индийского океана.

Мусульманство постепенно распространилась по всему региону (Малайзия+Индонезия) к 1600 году. Мирно, через купцов и проповедников, никакое другое исламское государство никогда не завоёвывало этот регион. А прежнее буддийское государство Шривиджая совсем исчезло, и только развалины храмов, типа Борободура, теперь напоминают о нём. Колонизаторы-европейцы, открыв для себя регион в 1500-х годах, встретили множество разрозненных, относительно независимых, княжеств (султанатов).

Силой и хитростью, пользуясь разобщённостью местных вождей, они заполучили контроль над торговыми путями, а потом и над политической верхушкой индонезийцев. Португальцы, англичане и голландцы собирались вывозить с островов пряностями и прочие дары садов-огородов. Торговлей со стороны Голландии (Нидерландов) заведовала Нидерландская Ост-Индийская Компания, в 1798 году начался прямой контроль со стороны Нидерландов; была и попытка англичан завладеть этим кусочком мира, но они уступили: у англичан и так было почти полмира. Сфера владения Нидерландов расширялась постепенно, невзирая на серию антиколониальных восстаний в течение XIX века. В 1920 году голландцы уже владели почти всем архипелагом, кроме восточной половины острова Тимор, который случайно стал португальским.

Без освободительного национального движения не обошлось. Местные люди почувствовали себя индонезийцами, и в 1928 году назвали малайский язык «бахаса индонесиа». С тех пор «бахаса» считается отдельным языком, правда он очень похож на малайский. Постепенно люди огромного архипелага стали чувствовать себя объединённым одним народом.

События Второй мировой войны кратко описать сложно. Важно то, что на несколько лет японцы овладели архипелагом. Когда дело дошло до их поражения 17 августа 1945 года, гражданин Сукарно и его друг Хата провозгласили независимое индонезийское государство. Оккупанты так просто не ушли, последовала четырёхлетняя серия битв, поражений и наступлений, сюда вмешались опять нидерландцы, англичане, Сукарно был пленён, потом освобождён, столица страны переехала в Джокьякарту, султан которой оказал всемерное содействие восставшим. В 1949 году бывшие хозяева, наконец, согласились на независимость колонии, превышающей по площади «хозяев» в пятьдесят раз, а по населению в двадцать раз. Султана Джокьякарты, за его помощь в борьбе, оставили при своём троне, сделав его наследственным губернатором Джокьякартской специальной области.

Процитирую Антона Кротова: «Президент Сукарно был типа Ленина, а в должности он был примерно двадцать лет. Он основал государство, помнил, что капитализм – это нехорошо, имел некоторую склонность к коммунизму, пытался налаживать дружбу с СССР, мусульманских партий опасался, а с Хрущёвым дружил – и его судьбу повторил».

Получилось это так. Возникло коммунистическое «движение 30 сентября», официально с президентом не связанное. Министр обороны, с похожей фамилией Сухарто (главное – не путать их!) собрал вокруг себя недовольных и начал борьбу с коммунизмом, по ходу дела обвиняя президента в бездействии. Года за два активный генерал постепенно узурпировал власть, расширил свои полномочия. Он осуществил в итоге переворот и назначил себя президентом. С первым президентом поступил гуманно, посадил под домашний арест, где тот и находился до самой смерти.

Сухарто правил 32 года, поначалу все были им довольны, но потом он многих утомил. Когда в 1998 году его свергли, трудящиеся вздохнули свободнее. О нем сейчас вспоминают мало, в отличие от первого президента.  С первым президентом есть и футболки, и портреты, есть и бюсты, и статуи. Народ, особенно молодежь, считает, что Сукарно (первый президент) хороший был, а Сухарто (второй) – плохой.

Сухарто был человеком деятельным, он старался поддерживать в стране стабильность любыми средствами, но в первую очередь военными, силовыми. Он занял Восточный Тимор, который до 1975 был португальской колонией, и четверть века боролся там с партизанским движением, не давая тиморцам самостоятельности. Он боролся с повстанцами в Западном Ачехе, не давал им построить своё исламское государство.

На другой окраине страны, на Новой Гвинее, тоже проблем хватало, но уже с папуасами. Досталось и китайцам, живущим в Индонезии, им не дозволялось говорить по-китайски вне своих жилищ. Случались и антикитайские погромы. Коммунистов он тоже не любил, вовсе их запретил, миллион членов компартии изничтожил. Зато цены почти не росли, курс доллара был почти постоянным, бензин – дешёвый: стабильность превыше всего. А когда в Джакарте начались студенческие волнения, то Сухарто и их пытался задавить силой. Но не тут-то было – это вам не папуасы! Студентов было много, они были шустрые и настырные. В результате ему пришлось уйти в отставку.

После свержения опального президента выяснилось, что он не только боролся за стабильность в государстве, но и тащил миллиарды, причем не рупий, а долларов, в свои карманы. И вся его немалая семейка делала то же самое. Родственников и детей Сухарто переловили и пересажали, деньги отняли. А сам отец семейства не пострадал, прожил ещё до самой глубокой старости, и умер без посторонней помощи.

После «отца нации» Сукарно и «диктатора» Сухарто, последовала череда из четырёх довольно быстро сменяющихся президентов. Им пришлось решать многие вопросы. Для начала с тремя территориями, которые старались отделиться. Сохранить их в составе Единой Индонезии требовало серьёзных военных сил, денежных средств и человеческих жертв.

Индонезийским китайцам, которых угнетали, вновь дали свободу, и религию их легализовали, уравняли в правах с буддизмом и индуизмом, и даже китайский Новый Год сделали государственным праздником. Восточный Тимор, о независимости которого не было и речи при Сухарто, был отпущен на свободу и стал новорожденным государством на планете. Западный край Ачех, также четверть века боровшийся за своё отделение, удалось сохранить. Его сделали специальным регионом, разрешив в нём все строгие законы шариата (в остальной Индонезии законодательство светское, не шариатское), оставив в Ачехе все деньги, что возникают там от нефтедобычи. А вот папуасам свободы не досталось. Проблему до сих пор решают точечными денежными вливаниями и наказанием несогласных. Компартию Индонезии не реабилитировали, слово «коммунизм» до сих пор считается порой синонимом злодейства. Что же касается экономики, то тут проблем хватает, но это долгая история.

Очередной, уже седьмой, президент Джоко Видодо (1961 г.р.), бывший мэр Суракарты, отличается от сурового Сухарто и от патриотическо-тоталитарного Сукарно. Он старается показать себя ближе к народу, ходит малоохраняемо, фотографируется с населением и пожимает им руки на улицах. Но вот делать какие-то резкие политические и экономические реформы Джокови (так его тут называют) не хочет, и не будет превращать свою весёлую, но ленивую державу в подобие Малайзии, Сингапура или Китая.

Мне очень понравилось одно сравнение. Процитирую: «Рядом с быстро бегущим в будущее Сингапуром («из третьего мира – в первый»), рядом с развитой, промышленной и строящейся Малайзией, – Индонезия, как толстая весёлая тётка на лодке, причалила в XXI век. Со своими курицами и гусями, с рисовыми полями и бананами, с весёлой толпой детей, с педальными рикшами и велосипедными извозчиками, уличными продавцами всякой снеди и с деревянными межконтинентальными плавпосудинами, с отвалившимся по дороге Тимором и недоотвалившимсяАчехом, – Индонезия недоумённо оглядывается, видя соседнюю Австралию, Куала-Лумпур или Таиланд. Куда спешить, ребята? Всё в порядке! Проблем нету! Всё хорошо! Тида-масала!» 

 

ДЖАКАРТА     

 

Столица Индонезии Джакарта – огромный город с населением более десяти миллионов человек, но не имеющий метро. Все проблемы многомиллионника тут налицо. Ну и пробки тут всегда.

Мы прилетели в Джакарту через Абу-Даби. Перелёт оказался долгим, но мы были удачно зарегистрированы, сидели прекрасно. Самолет большой и был набит пассажирами битком. В Джакарте огромный современный аэропорт. На паспортном контроле была очередь, но прошла быстро. Никаких вопросов никто не задавал, шлёпнул парень штамп в паспорт – и всем привет. Багаж выехал не первым, но быстро. И потом мы выскочили в холл и стали ждать нашего гида. Ждали долго, почти полтора часа. Прелюбопытнейшее это дело – наблюдать за выходящими из аэропорта людьми. 

Приехали мы в симпатичный отель, сетевой, в китайском квартале. Утром нас ждала Джакарта. Прошли через китайский квартал, который представлял собой обыкновенный китайский рынок. Удивительно, но там было чисто. Продавалась многочисленная зелёная всякая всячина, и прочие китайские разности. Мы гуляли довольно долго. Районы в Джакарте очень разные. Например, были места, сильно напоминавшие Тайланд. Но ни одной собаки мы не встретили. А вот кошек много. Удивительно, но почти у всех обрублены кончики хвостов.  Как нам объяснили, по верованиям (не помню, кого, но местного) считается, что у кошек на кончике хвоста обретается шайтан (дьявол). А посему их отрезают. 

Центр города скромен и невелик. Но есть туристическая навигация. Нашли стенд с картой, посмотрели, какие поблизости есть музеи. Выбрали Музей Банка Индонезии. Оказался современный музей – что-то среднее между историческим и краеведческим. Есть привязка к Банку, но вообще-то большая часть экспозиция посвящена истории Индонезии и колониальным проблемам. Отличный музей. И цена – около 30 центов. Копейки.

Потом отправились в хвалёное всеми туристами кафе Батавия. Там, в отличие от улицы, было много народу. Исключительно иностранные туристы. Цены завышены, атмосфера очаровательна. Колониальные фотографии и всякие украшения по стенам. Желающие там пообедали, но в нашей компании оказались два молодых человека, прилетевшие в Джакарту на два дня раньше. Они изучили все злачные и просто интересные места в городе. И обнаружили еще один ресторан Батавия, но это Батавия Марина в порту. Супер-место! Очень красивое, с хорошими (демократичными) ценами. В порту мы не только обедали, но и загрузились в экзотические лодки и поплыли по каналу вдоль судов. В основном это китайские джонки. То, что видели мы, рвань и дрань. Вообще непонятно, как это плавает. На одну посудину мы даже поднялись. Любопытно. Но вопрос, почему это старьё плывёт, а не тонет, у меня так и остался без ответа. 

Кстати, из нашего отеля открывался прямо-таки завораживающий вид на сияющие в ночи небоскребы. Днём было не так красиво, обыкновенно. Мы еще погуляли по городу, который, что удивительно, мне понравился. Он живой, разный, занят своими делами. Есть новые районы – как я поняла, тут полно офисов мировых фирм. Перед поездкой я много читала и смотрела фильмы в интернете. Никто ничего радужного не отметил! Помимо пробок (они тут есть), дескать, в Джакарте городская загазованность и смог; дурной запах тысяч многочисленных каналов, по которым сливаются помои; комары, переносчики денге и просто зудящие; недостатки городского водопровода, в некоторых районах лишь едва подающего воду в определённые мгновения суток; медленный интернет, перегруженный миллионами пользователей, как и водопровод... и даже, местами, наличие уличных и квартирных воришек, проституток, транс